Любовь-морковь и третий лишний

Настя вытаращила глаза от изумления, когда первый раз увидела, как Альбина, присев на корточки, развязывает шнурки ботинок мужа. Евгений спокойно принимал знаки внимания, его совершенно не смущало, что жена хлопочет вокруг него, аки курица вокруг слабого цыпленка, и он не спал с супругой в одной спальне, имел отдельную комнату. Все в доме было подчинено Евгению. Еда готовилась только та, которую любил он, – жирные, наваристые щи и мясо. Если в воскресенье Евгений укладывался на диване спать, Альбина бродила на цыпочках, шикая на каждого, кто осмеливался кашлянуть.

Именно для Жени покупались дорогие фрукты. Как-то раз Настя стала свидетелем совсем уж дикой сцены.

Дима взял с подоконника яблоко и хотел помыть его.

– Деточка, – сладко пропела мать, – положи назад, это для папы.

Вскоре Насте стало понятно, что при всей своей приветливости и внешней любвеобильности Альбина относится к детям более чем равнодушно. Нет, она не кричала на отпрысков, не ругала их, не била. Мать тщательно следила за ребятами, их хорошо кормили, одевали, Диму водили в театр и консерваторию, для Валечки наняли няню, но.

., последнее яблоко отдавали Евгению. И еще, Альбина всегда была ровно вежливой, словно воспитательница или гувернантка. Любая мать рано или поздно срывается, может накричать на чадо, отшлепать его, и ничего страшного в этом нет.

Альбина же напоминала автомат по оказанию материнских услуг, она все делала правильно, вовремя, ни в чем плохом обвинить даму было нельзя, но Настя поняла: хозяйка не любит детей, впрочем, как и свекровь, заменившую ей мать.

Альбина ходила с улыбочкой, которую остальные люди принимали за искреннюю, но чего-чего, а искренности в Ожешко не было ни капли, она просто умела владеть собой. И Насте вскоре представился случай убедиться в своей правоте.

Справляли день рождения Ирины Константиновны, в доме толпились гости, и Настя помогала Альбине по хозяйству, металась между кухней и гостиной, таская подносы с пирогами и блюда с мясом.

Потом именинница, очевидно, утомилась сидеть за столом, Ирина встала и предложила:

– Может, прервемся с трапезой?

– Еще один тост, – подскочил Евгений, – мамочка, любимая, все в этом доме сделано твоими руками, ты сумела создать для меня уют…

Речь длилась довольно долго, подвыпивший Евгений, обожавший мать, никак не мог остановиться, в конце концов смущенная Ирина воскликнула:

– Женечка, ты всех утомил перечислением моих заслуг, право, смешно.

– Нет, нет, – загомонили гости.