Любовь по соседству (ЛП)

Я слышу, как закрывается дверь квартиры, и это чувствуется концом всего, поэтому я делаю единственную вещь, которую могу сделать в этой ситуации.

Я падаю вперед, мои трясущиеся руки едва ли поддерживают меня, плотно зажмуриваю глаза и выпускаю свою печаль.

Кто-то стучит в дверь квартиры Ашера.

Пошло уже четыре дня, как он ушел. Он не приходил домой. Вообще.

Он не перезванивал на мои звонки и даже не писал сообщений, что с ним все хорошо. Я провела прошлую ночь в его постели, надеясь, что если он придет домой, то у него не хватит духу сказать мне уйти.

Девочки пытаются выяснить, что со мной не так, но я не в состоянии рассказать им. Я позвала Ника прошлой ночью и умоляла его рассказать мне, где Эш, но он сказал, что Эш никогда не говорил ему, куда собирается. Он сказал:

— Дай ему время, сладкая. У него есть много того, с чем ему нужно смириться. Демоны в его голове иногда сильнее, чем он сам.

Сейчас кто-то стучит в его дверь, и мое сердце колотится. Я автоматически думаю о худшем. Я представляю, что это пара офицеров, заставляющие себя сказать возлюбленной Ашера, что он не вернется домой.

Мой желудок сжимается, а слезы застилают взор.

Я могу быть не любима в ответ, но он был моим возлюбленным.

Не в состоянии выдержать незнание, я открываю дверь и смотрю на коридор. Там стоит высокая, пожилая женщина. Она поворачивается ко мне. Я бросаю взгляд на ее лицо и внезапно понимаю, кто она. Мое лицо лишается всяких эмоций, и я спрашиваю:

— Могу ли я помочь вам?

Она вежливо спрашивает:

— Извините.

Мое сердце начинает быстрее биться из-за гнева, а дыхание тяжелеет. Ярость скручивает мои внутренности, и я вспыхиваю.

Я хочу схватить эту женщину за горло. Неудивительно, что Эш бросил свой телефон об стену. Это звонила его мать.

Одетая в белые прямые штаны и яркую желтую блузу, она выглядит, словно могла бы быть Матерью Года. Волосы уложены в короткий аккуратный пучок. Она выглядит чопорно и прилично.

Как же внешность может быть обманчива.

Моя кровь закипает, и перед тем, как я контролирую себя, ненависть вылетает наружу:

— Ну, уж нет, мамаша. У вас нет никаких прав быть здесь. Как вы посмели приехать сюда?

В ее выражении появляется боль. Ее глаза… У Ашера ее глаза. Она открывает рот, чтобы заговорить, но я прерываю ее. Я смотрю на нее, прищурившись, и говорю:

— Он не ваш сын. Чтобы он был вашим сыном, вам пришлось бы защитить его в какой-то момент его мрачной жизни.