Любовь по соседству (ЛП)

Джеффри делал все, что должен был делать мой отец, и я любил проводить с ними лето. У них никогда не было детей, но они брали на время из приюта двух-трех детей за раз. У них было много любви, чтобы свободно дать это тем, кто в ней нуждается. Фейт провела много благотворительной работы с детьми с особыми потребностями, а Джеффри тренировал бейсбольную команду детей, страдающих параличом.

Они, в отсутствии слова получше, исключительны.

Джефф, наконец, отпускает меня и прочищает горло, тихо говоря:

Садясь за стол, за тот самый стол, за которым я сидел, когда был ребенком, я выпаливаю:

— Если бы ты спросил меня это вчера, дядя Джефф, я бы сказал, что все довольно дерьмово.

Но сегодня мне лучше. Мне лучше, чем когда-либо.

Выражение лица тети Фейт смягчается. Она поднимает брови, улыбаясь:

— У тебя есть девушка, малыш?

Мое настроение портится. Я говорю ей:

— Я не знаю. Надеюсь, что да. Я облажался

— О, черт! Никогда не думал, что я увижу этот день! — Он поворачивается к Фейт и говорит: — Мальчик влюблен, Фейти.

Я видел этот взгляд много-много раз. — Он улыбается мне и вспоминает: — Я помню, как этот молодой человек сказал мне однажды, что девушки противны, и что он никогда не женится, потому что не хочет заразиться вшами.

Я запрокидываю голову и смеюсь. Я действительно это сказал. Фейт и Джефф смеются вместе со мной.

Внезапно мне грустно. У меня болит в груди. Я говорю им обоим:

— Вы, ребята, были единственной светлой полосой в моей жизни, и я сожалею, что никогда не приходил к вам после того, как ушел.

Вы... вы мне очень помогли, и я думаю... я просто хотел сказать спасибо.

Фейт начинает громко и шумно рыдать, и почему-то мне хочется рассмеяться.

Тетя Фейт... она просто нечто.

Джефф смотрит на меня и закатывает глаза. Я усмехаюсь. Он знает, какая она.

То, что Фейт лопочет сквозь слезы, отрезвляет нас обоих:

— Если бы я знала ... Если бы я знала, малыш. Я бы увезла тебя из этого места. Никогда бы не возвращала тебя. Ты бы был здесь в безопасности, Эш. Я бы защитила тебя своей жизнью.

Она говорит это с такой убежденностью, что я не сомневаюсь в ней ни на минуту.

Ее выражение лица остается опустошенным, когда она тихо спрашивает:

— Итак, все спортивные травмы, что у тебя были? Они были действительно...

Перебив ее, я отвечаю:

— Да, мэм. Я никогда так упорно не занимался спортом. Папа был серьезной проблемой. — Обращаясь к Джеффу, я говорю: — Ты помнишь, как он любил пить, верно? Я не могу вспомнить, когда он был трезв.