Любовь в заказе не значится

Панин все ещё ждал ответ на свой вопрос, но тот, что рвался с языка ещё пару секунд назад, вдруг потерял значение. Лобанов сказал, что «Альянс» не оставит Игоря в покое. Эти сволочи снова в любой момент могли испортить ему жизнь и попытаться отнять у нее счастье.

Долго взвешивать «за» или «против» Ольга не стала.

- Сколько стоит твой компромат на «Альянс»? - она подкинула вверх брелок и поймала.

- Не понимаю, о чем ты, - маска беспечного циника слетела с мужского лица.

- Понимаешь! - Власова сделала шаг вперёд.

- Это… - кадык дернулся. - Нет, я не могу.

- Та информация все ещё опасна? - ещё шаг. Грудь уперлась в грудь. Со стороны они, наверное, смотрелись как любовники, но сейчас Ольге было плевать. Способы не имели значения - лишь цель.

От такого близкого контакта дыхание Панина сбилось, глаза забегали. Если бы понадобилось, Ольга сама положила бы его руки на свою задницу. Да хоть на грудь! Что угодно, лишь бы этот идиот наконец отключил страх перед боссами и сказал правду.

- Дело раскрутить будет непросто, но, если задаться целью, вся верхушка сядет надолго, - наконец заплетающимся языком выдал Панин.

- Отлично, - Ольга не сдвинулась ни на миллиметр. - Сколько?

- Цена за компромат. Сколько ты хочешь?

Панин снова сглотнул. В бедра Власовой уперлась его эрекция, и если бы ни важность ответа, она бы расхохоталась.

- У меня есть предложение, - дожидаться ответа Ольга не стала. - Тебе ведь она нравится, - поиграла брелком перед лицом Панина.

- Ты готова поменять материал на машину? - он не поверил.

- Гарантируешь, что они сядут?

Взгляд Панина прилип к брелку.

- Лет на де-сять каж-дый. Мо-жет, боль-ше, - словно под гипнозом, медленно по слогам произнес он.

Ольга резко сделала шаг назад, взяла мужскую руку в свою и вложила заветный трофей.

- Меня такая цена устраивает. Скататься переоформить можем прямо сейчас, а материалы до вечера передашь Розе.

Все ещё не веря, Панин покрутил брелок в руках.

- Так как? - Ольга открыла для себя пассажирскую дверь. Жалко не было. После увольнения прощаться с тем, что было дорого, оказалось легко. Как по накатанной.

Панин зарылся пятерней в свою шевелюру. Несколько движений, и от идеального зализанного порядка не осталось и воспоминания.