Любовь в заказе не значится

- Но я видела фамилии, адреса… - Ольга открыла рот и резко захлопнула. - Не говори. Подделка.

- У нас были отличные образцы. Специалисту понадобилось всего два дня, чтобы изготовить по ним другой пакет документов.

Прижавшись спиной к стене, Ольга обхватила голову.

- Чёрт, ты сумасшедший! А если бы в аэропорту кто-то захотел проверить бумаги…

Варшавский притянул ее к себе и успокаивающе погладил по спине.

- Именно поэтому их подавал я, а ты ничего не знала.

- Но ты так рисковал!

- Риск был лишь в одном случае - если бы твой сын не захотел уезжать, и увозить его пришлось бы насильно.

Ольга отлепила лицо от мужской рубашки.

- А экскурсия? То, что он тоже оказался в музее, и…

Договорить она не успела. В дверцу настойчиво постучали, и мужской голос гневно потребовал освободить туалет.

- Женщина, тебе обязательно выяснять все прямо сейчас? Неужели нельзя немного потерпеть до дома?

- Просто ответь, и я уйду.

- Экскурсию оплатил и подарил детскому… кхм, саду один из благотворительных фондов.

Я с ним пару лет назад работал, - быстро заговорил Игорь. - Они никогда подобного не делали, но за те деньги, что тогда от меня получили, даже спрашивать ничего не стали.

- А паспорт? Он тоже… сделан?

- Его взяла с собой на экскурсию одна из воспитательниц. Она как раз хотела увольняться, а тут еще материальный стимул появился.

- Боже, - уголки Олиных губ разъехались. Она засияла, будто только что выиграла лотерею. Ничего общего с той пантерой, которая штурмом взяла туалет. - И я еще писала, что ты чист как агнец.

Совершенно не обращая внимания на место и стук в дверь, она притянула Варшавского за рубашку к себе и принялась целовать.

- Аферист… - язык раздвинул губы. Смакуя, прошелся по зубам и небу.

Будто все ещё не веря, Ольга отпрянула. Снова поплывшим взглядом заглянула ему в глаза.

- Сумасшедший аферист, - ее язык снова коснулся его губ. Ворвался в рот. С тихим стоном сплелся с языком Игоря.

Если бы существовал язык поцелуев, Власова наверняка была бы самым лучшим его знатоком.

Игорю не нужно было слышать никаких слов благодарности, восторгов или обещаний - он чувствовал их в движении женских губ, считывал по дрожи ресниц и собственному ответному желанию.

Впервые в жизни он жалел, что не разжился до сих пор собственным самолетом. От напора, неприкрытого желания до чертиков хотелось послать к черту каждого за дверью туалета и остаться здесь до самого Питера.

Власову все же нужно было пристегивать. Наручниками к креслу.