Любовник леди Софии

Было уже почти два часа ночи, и большинство гостей начали расходиться по своим комнатам, где их уже поджидали горничные и лакеи, чтобы помочь им раздеться и отойти ко сну. Измученная так, что едва не валилась с ног от усталости, София проследила за уборкой гостиных и даже похвалила слуг за прилежный труд. В конце концов все дела были сделаны, и София смогла позволить себе удалиться в свою комнату, взяв с собой причудливую старинную лампу в виде чаши, в которой были просверлены отверстия. Хотя внешне она оставалась спокойна, рука ее все же подрагивала и по стенам подобно светлячкам плясали яркие точки.

Придя в свою комнату, София тихо закрыла за собой дверь. Лампу она поставила на небольшой столик в углу. Лишь сейчас, оказавшись одна, София отдалась во власть эмоций. Опершись о край стола, она низко склонила голову и горестно вздохнула. Глядя сквозь навернувшиеся на глаза слезы на пламя лампы, она вспомнила объятия Росса, его губы, то, как ее тело таяло под его ласками.

— Росс, — прошептала она, — я не могу тебя покинуть.

— Я бы этого никогда не допустил, — ответил ей из темноты мужской голос.

София резко обернулась, негромко вскрикнув. В неярком свете лампы, отбрасывавшей точечные блики по стенам и потолку, она разглядела лицо Росса. Он лежал на узкой кровати, тихо и неподвижно — неудивительно, что она не заметила его, когда вошла в комнату.

— Господи, как вы меня перепугали! — воскликнула она.

Он слегка улыбнулся, поднимаясь с кровати.

— Простите, — пробормотал он и, шагнув к ней ближе, провел кончиками пальцев по ее влажным от слез щекам.

От его слов ей почему-то захотелось разрыдаться. София почувствовала, как у нее от слез защипало глаза.

Он обнял ее за шею и вытащил из ее волос шпильки. Те, тихонько звякнув, упали на пол.

— Тогда в чем же? Скажите мне, чтобы я знал. — Его пальцы нежно поглаживали ей волосы, которые пышной волной рассыпались ей по плечам.

София готова была броситься ему на шею. Однако сдержала слезы, что стоило ей немалых трудов, и отвернулась.

— Есть вещи, которые уже не исправить, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Она вытерла щеки тыльной стороной ладони, всеми силами стараясь не расплакаться вновь.

— Прошу вас, не прикасайтесь ко мне, — произнесла она едва ли не шепотом.