Любовник леди Софии

 — Видя, что на лице сестры написано непонимание, он, пока они с ней поднимались по шаткой лестнице, принялся объяснять дальше: — Воры в законе — это такие воры, что занимают верхнюю ступеньку в воровской иерархии. И они держат воровские притоны. Они предпочитают обитать здесь, подальше от беспощадной руки правосудия. Пьют, играют в азартные игры, строят планы на будущее.

— И ты тоже один из них, как ты выразился, вор в законе, только очень богатый? — спросила София, шагая за братом по запутанному лабиринту лестниц, коридоров, переходов и каких-то темных углов и закоулков.

— Что ж, можно сказать и так, — ответил Джентри, как ей показалось, не без гордости. — Но главным образом я занимаюсь тем, что ловлю всякий сброд. Кстати, ловлю весьма успешно.

— Джон, разве ты был рожден для такой жизни? — ужаснулась София падению брата.

— А разве ты была рождена для того, чтобы работать прислугой? — язвительно напомнил ей брат. — Не суди меня строго, София. Мы с тобой оба были вынуждены вести борьбу за существование.

Они подошли к тяжелой двери в конце узкого коридора. Джон распахнул ее, приглашая Софию войти внутрь.

Стоило ей переступить порог, как взгляду ее предстали элегантно обставленные апартаменты. На оклеенных обоями стенах красовались тяжелые зеркала в позолоченных рамах и живописные полотна. В комнатах была расставлена изящная французская мебель, тоже позолоченная и обтянутая парчой. На окнах висели серо-голубые бархатные шторы.

София меньше всего ожидала увидеть такую роскошь здесь, посреди всей этой нищеты и убожества.

Джон улыбнулся, видя ее замешательство:

— То, что я вынужден жить на Уэст-стрит, еще не значит, что я должен отказывать себе в красивой жизни.

Все еще пошатываясь от пережитого ею потрясения, София направилась к одному из кресел. Джон подошел к буфету и, налив два стакана бренди, поднес один из них Софии.

— Выпей, — сказал он и заставил взять стакан.

София подчинилась, с благодарностью ощутив, как янтарная жидкость приятно обожгла ей горло.

— Даже не верится, что ты здесь. Сколько лет я думал о тебе, мучился ночами вопросом: что же стало с тобой?

— А почему ты не дал мне знать о том, что ты жив? — спросила София.

Его лицо тотчас приняло суровое выражение.