Любовник леди Софии

Мне трудно закрывать глаза на его преступления, пусть он даже твой брат. Более того, я почти уверен: его уже не спасет ничто. Уж слишком много на его совести преступлений.

София покачала головой:

— Просто жизнь у моего брата была нелегкая, и он…

— Знаю, — перебил ее Росс как можно спокойнее. Он не мог не понимать, что любые его слова касательно ее брата вызовут в Софии, да и в нем самом, отчуждение. Ведь София никогда не оставит надежды, что заблудшая душа ее брата способна найти дорогу к спасению. Росс задумчиво улыбнулся и нежно погладил ей подбородок.

 — Только ты способна продолжать любить человека, который пытался тебя шантажировать.

— Но ведь никто ни разу не дал ему возможности изменить свою жизнь, — возразила София. — Кто знает, может, будь у него шанс начать все сначала, он стал бы совсем другим человеком.

— Боюсь, что в данном случае мое воображение меня подводит, — отозвался Росс, не скрывая иронии в голосе. Он быстро перевернулся на живот, вдавив Софию в матрас. — Ладно, хватит о Джентри.

Довольно того, что он занимал мои мысли почти целый день.

— Хорошо, — согласилась София, хотя в душе и надеялась, что ей удастся продолжить этот разговор. — Но скажи, а как мы с тобой проведем вечер?

— Я ужасно голоден, — признался Росс, наклоняясь, чтобы поцеловать ей грудь. — Признаюсь честно, я не отказался бы от хорошего ужина и… от тебя.

Он взял в рот ее сосок и легонько, нежно его укусил.

— Ну как, ты согласна со мной?

Сэр Росс тщательно подготовился к возможному развитию событий, так что на этот раз к ворогам уголовного суда пришло гораздо меньше желающих посочувствовать Нику Джентри.

Правда, на следующий день, как и предвидел главный судья, без беспорядков не обошлось. Во избежание эксцессов улицу, ведущую к зданию суда, перегородили конные и пешие патрули, а возле Ньюгейтской тюрьмы несколько сыщиков и с десяток констеблей были заняты тем, что разгоняли толпу любопытных, пришедших сюда в надежде хотя бы одним глазком взглянуть на знаменитого преступника. Судьям было рекомендовано на всякий случай — чтобы оградить семьи от возможного насилия — забаррикадировать вход в свои дома; служащим близлежащих банков и контор, и даже приказчикам в лавках, раздали огнестрельное оружие — на тот случай если начнутся грабежи и погромы. София упорно отказывалась подчиниться требованиям мужа, который настаивал, чтобы она, как говорится, от греха подальше, временно пожила в семейном поместье.