Любовник леди Софии

И после того как я покрою себя несмываемым позором в глазах каждого мужчины, женщины и ребенка Восточного Лондона, ты отправишь меня ловить воров и преступников именно туда, где я более всего ненавистен. А в придачу ко всему назначишь мне жалованье, на которое никак не прожить.

Росс задумчиво выслушал его гневную речь.

— Что ж, — произнес он наконец, — ты все это мудро заметил.

— Черт, — мрачно усмехнулся Джентри, — провались ты пропадом, Кэннон.

Росс слегка удивленно выгнул бровь:

— Должен ли понимать это как «да»?

— Я знаю, что когда-нибудь горько пожалею об этом, — хмуро произнес Джентри с утвердительным кивком.

 — По крайней мере хороший палач отправил бы меня на тот свет быстро и безболезненно.

— Ну что ж, коль мы с тобой договорились, я должен отвести тебя обратно в камеру, — ответил Росс с дружелюбной улыбкой. — Завтра утром тебя выпустят на свободу. А пока мне нужно уладить кое-какие дела.

— Росс, — взволнованно обратилась к мужу София, — Джону обязательно возвращаться в камеру?

— Обязательно, — твердо ответил Росс не допускающим возражений тоном.

София вполне разумно сочла, что с ним лучше не спорить, хотя было видно, что ради спасения брата она готова броситься мужу в ноги.

— Все в порядке, сестренка, — успокоил ее Джентри. — Мне случалось ночевать и в более кошмарных условиях. — Затем, бросив в сторону Росса злобный взгляд, добавил: — Скажи спасибо своему муженьку.

За десять лет их сотрудничества Росс ни разу еще не повергал сэра Гранта Моргана в изумление так, как сегодня.

Вернувшись на Боу-стрит, он направился прямо в кабинет своего заместителя, где описал ему соглашение, которое заключил с Ником Джентри.

Морган уставился на него в полном недоумении:

— Что вы сказали? Но Ник Джентри и сыщик — понятия несовместимые!

— Потому, что он Ник Джентри, вот почему.

— Вот вы и займетесь тем, что сделаете из него сыщика.

— Нет! — возмутился Морган и для пущей убедительности затряс головой: — Боже мои, только не это.

Я и так все эти годы ни разу не пожаловался, что вы загружаете меня работой больше положенного, — на всю эту бумажную канитель, все эти срочные заседания. И если меня утвердят в должности главного судьи, я сделаю все, чтобы продолжить начатое вами. Но провалиться мне на этом месте, если вы собрались не только сложить с себя обязанности, но и взвалить на меня еще одну ношу, этого вашего Джентри.