Любовница египетской мумии

 - Стой! - вдруг опомнилась я. - А Лариса? Наш гид и экскурсовод! Она не может быть причастной?

 - Лара? Никогда, - отмел в сторону все подозрения Никита, - она занята исключительно семьей, верная жена.

 - Лариса вынуждена работать, значит, ее материальное положение нельзя назвать прекрасным, - возразила я.

 Фролов смял бумажные фигурки.

 - Нет, у нее хороший дом, а супруг коренной пхасец, управляет крупным отелем. Женщин, связавших свою судьбу с жителями Пхасо, мало, они здесь организовали клуб.

 Вот потому Лариса сопровождает группы, не забывает родной язык, имеет личные деньги и вполне счастлива. Нет, Лара и контрабанда осмием - это как сахар и соль.

 Я не стала спорить. Однако, по-моему, Фролов не совсем прав. Соль легко соединить с сахаром, другой вопрос, станете ли вы класть такую смесь в чай.

 Утром мы сели в автобус около семи.

 - Отвратительно рано, - закапризничала Светлана, едва мы начали устраиваться в креслах, - я привыкла в такое время ложиться спать!

 Наташа повернулась в сторону Светы.

 - Наверное, ты не работаешь?

 - Верчусь побольше твоего, - фыркнула Светлана, - день-деньской на каблуках! В любую погоду, без выходных и праздников.

 - А кто ты по специальности? - не успокаивалась Наташа.

 Светлана приподняла подбородок, чуть сузила глаза и уже хотела гордо сообщить о своем статусе певицы, но ей помешала Катя.

 - Ма, ты чукча? - протянула девочка. - Она сказала ж: весь день верчусь на каблуках. Светлана стриптизерка, они вокруг шеста крутятся в специальной обуви на здоровенной платформе.

 - Какая гадость! - вскричала Нина. - Ой, Светочка, не подумай, ничего личного. Каждый волен своей голой задницей зарабатывать. Здесь, в автобусе, очень сильно пахнет духами.

 Кузя затявкал, Сергей кивнул и уронил в проход пакет, который держал на коленях.

 - Я певица! - взвизгнула Светлана. - Из группы «Звездочки»! Девочка, поосторожней с выражениями!

 Лариса схватила микрофон и легко перекричала рассерженную жену Юрия:

 - Здрассте! Понимаю, что рано и вам хочется поспать, но рынок открывается в пять, а в девять там уже пусто. Сначала об истории. В тысяча двести сорок третьем году...