Любовница египетской мумии

Я знаю в Москве парочку умельцев, студентов Строгановки, они за медные копейки отличную реплику любого ювелирного изделия изготовят, такую шапку Мономаха сотворят, что от настоящей не отличить. Ставлю тысячу евро - ваш перламутр с платиной на самом деле барахло.

 Нина топнула ногой:

 - Спорим на штуку! Кстати, она у тебя есть?

 - Не надо, - ожил Сергей. - Это глупо.

 Нина уперла руки в боки.

 - Лучше молчи! Другой мужик уже набил бы морду тому, кто его жену обидел. Почему «не надо»? Он первый захотел, вот пусть и заплатит за хамство.

Обвинил меня прилюдно в ношении бижутерии! Да у нас Кузя ходит в ошейнике с фианитами! А я в пластике?!

 - Не стоит, - тихо сказал Сергей.

 Но жена лишь сильнее разгорелась.

 - Заткнись. Ну, где твои бабки? - обратилась она к Сорокину. - Если думаешь, что хамство тебе сойдет с рук, то ошибаешься.

 Геннадий вынул кошелек и продемонстрировал валюту, потом обернулся к Ларисе:

 - Покажи хорошего ювелира! Только идем туда все вместе, мне нужны свидетели!

 - Лучше прекрати, - влезла я в разговор.

- Гена, извинись перед Ниной, и забудьте о споре. Фирма «Картье» никогда не обманывает покупателей, поверьте, я отлично знаю их магазин в Париже, общаюсь с его управляющим и могу заверить: если Волькина купила серьги там, они непременно оригинальные. Вы потеряете сейчас большую сумму.

 - В ушах у нее джинса, - с упорством, которому могли бы позавидовать все ишаки Средней Азии, заявил Геннадий.

 - Ты мне надоел! - гаркнула Нина. - Ну где тут оценщик?

 Лариса указала рукой на магазин, в витрине которого теснились бархатные подушечки со сверкающими ожерельями.

 - Лучше всего зайти к Ромалу, он ювелир в десятом поколении, его предок в тысяча пятьсот сорок третьем году...

 - Избавь нас от местных сказок! Пошли! - взвилась Нина.

 - Лучше мы отправимся погулять, - решительно произнес Юрий.

 - Нет уж! - азартно воскликнула Света. - Я желаю поприсутствовать.

 - А я нет, - возразил муж.

 - Ну и не хоти себе на здоровье, - парировала супруга и поторопилась за Ниной.

 Юра замер, Катя посмотрела на него снизу вверх.

 - Что на своей груди пригрел, то всю жизнь шипеть будет, - сочувственно произнесла девочка.

 Юрий сжал зубы, но никак не отреагировал на подростковую грубость, резко повернулся и пошел к ювелирной лавке.

 Пока оценщик внимательно осматривал серьги, мы все не отрывая глаз следили за ним. В конце концов Ромал отложил лупу, какую-то лопаточку и торжественно произнес по-французски:

 - Увы, мадам, это эрзац.