Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Но самоуважение останется со мной навсегда.

И мне больше нечем крыть. Потому что у меня связаны руки.

Но я зачем-то всё туже и туже затягиваю удавку на собственной шее.

И я замираю в ожидании её ответа. И даже не осознаю до конца, насколько мне важно, чтобы она сказала «да».

— Не было никакой любви, Данил.

Мои надежды размазывает этими словами. И я ещё раз убеждаюсь — меня никто никогда не любил безусловно, просто за то, что я — это я. Да, всем всегда было что-то от меня надо. Но в то же время, я так никому и не был нужен, таким, какой я есть на самом деле, со всеми загонами и минусами.

— Ты мной пользовался. Я тобой тоже. А разве нет? Да и, как бы там ни было, всё в прошлом, — махнула она рукой и отвернулась, склонив голову так низко, что я уже не смог бы считывать эмоции с её неправдоподобно красивого лица.

— Я не хочу прошлое, Лера, – по инерции хватаюсь я за пеню морскую, как долбанный утопающий.

— А что ты хочешь, Данил? Что тебе надо от меня? На что ты надеешься вообще? Ты женат! Ты врал мне! Ты спалил мне дом! Ты унизил меня и бросил! А теперь явился, чтобы что?

— Да ничего мне не надо, — и я сдуваюсь, как долбанный воздушный шарик, наконец-то переварив все её слова, — вообще-то, я просто проезжал мимо, а тут ты.

Но она ничего мне на это не отвечает. Только стоит, словно каменное изваяние, безмолвно транслируя мне одно — «да, дерьмовая».

— Ну что, пока? — всё-таки нарушаю я затянувшуюся между нами паузу.

И Лера неожиданно вскидывает на меня свои невозможные глаза и снова улыбается мне. На этот раз так тепло и искренне, что я вздрагиваю. А затем пускает ещё одну пулю мне в лоб. Контрольную!

— Пока, Данил. И спасибо, что напомнил мне, какой ты есть на самом деле.

Разворачивается и уходит.

Вот так, капля о каплю, я сломал себя и её тоже…

Лера ушла ни разу не обернувшись, гордо подняв голову и плавно чеканя шаг своей женственной, грациозной походкой.

Чтобы вытрясти из этой упрямой девчонки всю душу, а потом посадить её возле себя на цепь. А там хоть трава не расти. И чхать я хотел, что это несправедливо и негуманно.

Главное — моя. Всё. Точка!

И эти желания неотступно преследуют меня пока я, насилуя собственное тело, сажусь в машину и завожу двигатель.