Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Тут я могла неспешно латать раны на истерзанном сердце и ждать, пока хоть немного отболит душа, полагаясь лишь на пресловутое время. Ведь только оно, по словам бывалых, являлось лучшим лекарем от всех бед.

По мне, так пока с задачей оно справлялось из рук вон плохо. Или, кажется, и вовсе делало в моём случае что-то не так, потому что ничего не изменилось.

Наоборот, кажется, стало только хуже.

И сейчас, в одном шаге, чтобы вернуться в реальный мир, мне сделалось настолько плохо. Кинуло в жар, а затем резко в лютый холод.

Но и забить на всё, и остаться здесь я не могу. Потому что там ждут те, кто волнуется за меня. Люди, которых я люблю. И Мяус, мягкий комочек белой шерсти, который не единожды слушал мои безутешные рыдания. И каждый раз тыкался своим мокрым носом мне в шею и успокаивающе мурчал.

Разве могу я остаться в стороне теперь, когда и им плохо?

А потому я беру телефон и набираю номер своей начальницы.

— Здравствуйте, Пелагея.

— Привет, Лерочка. Ну как ты там?

— Нормально. Завтра еду домой.

— Отрадно слышать. Значит, пришла в себя?

— Да не то чтобы прям пришла, но я упорно ползу к цели.

— Ты главное с курса не сбивайся, — и я слышу, как она тихо смеётся. Хорошая женщина. И я ей была безумно благодарна. За всё!

— Так точно, — шепчу я и глохну в нерешительности, в который раз боясь задать вопрос, который так и рвётся с языка, — Пелагея, а…?

— Он меня искал? — я не уточняю имени, мы обе понимаем, о ком идёт речь.

— А тебе надо, чтобы да?

Сгибаюсь пополам, потому что внутри меня снова всё скручивает невыносимыми узлами, а потом и вовсе кажется, что в сердце кто-то бьёт со всей силы кривым, отравленным тесаком.

Потому что я знаю, что за прошедший месяц Данил не обивал пороги бабулек, а теперь получается и на работе меня не искал. Номер телефона я намеренно сменила, чтобы уже не дёргаться от его бесконечных анонимных атак.

Если это облегчение, то лучше застрелите меня и разойдёмся!

Боже мой, как же я устала от этих чувств. Они меня пытают, убивают, перекручивают в мясо. И не дают дышать полной грудью!

— Нет, Лера, не искал.

Горько. Жутко. Тягостно. Но я должна была уже давно привыкнуть ко всему. Ничего нового, в общем-то, со мной не происходит. Я в этом болоте сижу уже не первый месяц — рутина.