Любовница. По осколкам чувств (СИ)

— Признаться, я хотела обвешать тебя сомнениями, словно новогоднюю ёлку разноцветными гирляндами, а потом смотреть, как вы оба корчитесь в муках друг без друга.

— И почему ты не сделала этого?

— Потому что я теперь в другой реальности, Лера. Здесь нет ненависти, ругани и злобы. Здесь есть только любовь. Меня сюда привёл мой родной человек и мне больше ничего не нужно, кроме тихого счастья. Если хочешь так же, то надо бы уже быть смелее.

— Я не знаю…, — всё-таки тихо заплакала я.

— Ну вот чего ты кобенишься? Данил не твой сраный папаша.

— Безрукова просветила. Знаешь такую?

— Тварь! Ей повезло, что до неё не добрался Данил. Прихлопнул бы как муху. А так будет жить, не факт, конечно, что долго и качественно, но всё же.

— Что с ней случилось?

— Обжабанная вылетела с трассы и слилась в последнем волшебном поцелуе с деревом. В тачке запрещенка. Она сама в дугу. Теперь лежит вся красивая в больничке и гадит под себя.

— Не надо её жалеть, Лера. Именно с её подачи Данил чуть не распрощался с жизнью. По мне, так ей прилетел справедливый бумеранг.

— Наверное, ты права…

— Не знаю, - я в раздрае.

— Ну, если что-то появится, то я всегда на связи. Звони, буду рада с тобой поболтать. Ты клёвая. Всё, целую! Пока-пока!

— Пока, — прошептала я в трубку, в которой уже раздавались бесконечные гудки.

А потом снова заскулила. Но теперь от облегчения. Болезненного, но такого желанного. И оно, словно мягкое пуховое одеяло окутало меня, и я ещё долго лежала, нежась в нём, как в защитном коконе.

Спустя вечность в какой-то безумной панике подскочила на ноги. Заметалась по комнате, спятившей от заточения птицей. Замерла у окна, слепо вглядываясь вдаль. А затем, боясь собственных мыслей, что как тараканы лезли из всех щелей, кинулась в ванную комнату, где принялась долго умываться холодной водой, чтоб хоть немного прийти в себя.

Не помогло.

Разделась. Полезла в душ, где тут же зарычала и заохала, когда ледяные капли обожгли тело.

А затем снова заплакала, понимая, что я не просто проиграла в этой битве. Нет! Я добровольно сложила оружие и выкинула белый флаг. Но, при всём этом, я не чувствовала себя побеждённой.

И это понимание напрочь сносило мне крышу.

— Ладно, Лер. Ладно. Утро вечера мудренее, — уговаривала я сама себя остыть, сев задницей на пол душевой и обняв себя за колени.