Люди крепче стен

Не самая большая дистанция, приходилось курьеров отправлять и на большие расстояния, но в этот раз пальба была особенно ожесточенной — немцы молотили из пулеметов на каждую вспышку, на каждый звук, совершенно не экономя ни пуль, ни снарядов.

— Саша! — обратился Бурмистров к курьеру, сержанту Курехину. Он всегда называл его по имени, не замечая сержантских лычек. В этот раз задание было сложнее, и голос Прохора, неожиданно для него самого, потеплел. Оставалось только полагаться на его расторопность, что и в этот раз он перехитрит курносую.

 — Давай иди к капитану Чернышеву, командиру минометной роты. Пусть приметит, где еще пулеметчики остались, и вдарит по ним из всех минометов. Меня же больше всего заботит амбразура на втором этаже, как раз в самой середине здания. Пусть уделит ей побольше внимания, так чтобы она навсегда захлопнулась! Мы наступаем после артобстрела. Сигнал к наступлению — зеленая ракета! Все понятно?

— Так точно, товарищ майор!

— Возвращаться не нужно. Останешься у Чернышева. И смотри, чтобы не убило!

— Постараюсь, — пообещал сержант и, пригнувшись, шагнул в сторону и тотчас пропал, проглоченный темнотой.

В тридцати метрах позади, спрятавшись в глубине разрушенной конюшни, в полном боевом снаряжении выжидали два танка, на которых были прилажены запасные траки, инструментарий, гроздьями висели цепи. При атаке танки крепко помогли, уничтожив прямым попаданием дот в равелине и пулеметную точку на крепостной стене. Сейчас под грохотом боя, словно происходящее не имело к ним отношения, танкисты осматривали траки, проверяли надежность двигателей.

На лобовой броне первой машины остались три заметные вмятины — следы от снаряда зенитного орудия. Для второй машины бой тоже не прошел незамеченным — на боках башни остались следы от скользящих ударов снарядов.

На пятой минуте ожидания из тыловой глубины по равелину ударили три сотни пушечных стволов. Воздух наполнился дымом, пахнуло гарью. Снаряды, столкнувшись с каменной преградой, глухо разрывались, разбрасывая по сторонам осколки.

Бурмистров невольно сжал губы и подумал: «Следовало бы ударить тяжелой артиллерией. Такие снаряды не для таких толстых стен».

Очередной залп пришелся на центральный вход. Один из снарядов сорвал петли в воротах. Перекосившись, дверцы не желали падать, притулились многотонной тяжестью к щербатой гранитной поверхности. Следующий залп уничтожил амбразуры на верхнем этаже, осыпавшиеся вниз мелкой оскольчатой крошкой.

Артналет будет продолжаться еще минут пятнадцать.