Люди крепче стен

Из оборонительных строений уцелели только пушечные галереи, продолжавшие вести редкий огонь. Стрелковые галереи были разрушены полностью, но иногда все же можно было услышать из закрытых помещений короткие выстрелы. Немногие из оставшихся в живых, обреченные на погибель, продолжали вести какую-то личную войну, безо всякой надежды на успех.

Остатки гарнизона находились во внутренней части крепости, в казармах. Штурмовые отряды красноармейцев не единожды пытались прорваться во внутренние помещения казематов, но всякий раз получали жесткий отпор.

Связь с фортом «Виняры» была прервана. Свою задачу форт выполнил, продержавшись даже дольше запланированного. И вот сейчас комендант крепости майор Шпайнер решал судьбу вверенных ему людей. В живых из целого гарнизона осталось не более полутораста человек. Но даже сейчас, находясь во вражеской блокаде, каждая жизнь принадлежала фюреру, и он обязан был построить бой таким образом, чтобы за смерть каждого солдата русские заплатили вдвойне. А там, если удастся прорваться через окружение русских, им еще предстоит послужить фюреру и Третьему рейху.

— Разрешите, господин майор, — в штаб вошел командир взвода минеров лейтенант Блох.

— Заряд заложен. — Посмотрев на ручные часы, он добавил: — Взорвется через четыре с половиной часа.

— Хорошо. Можешь быть свободен.

В центре помещения находился подземный тоннель, который уводил в сторону форта «Виняры». Тщательно замаскированный, он не был известен русским, иначе они попытались бы пробиться в крепость через него.

Разведка, отправленная три часа назад для осмотра тоннеля, засады не обнаружила. Выход оставался свободным. Мастерски замаскированный в рельефе местности, среди многочисленных валунов, заросших густым кустарником, вход казался всего лишь неприметным бугорком на фоне огромных гранитных камней, принесенных сюда льдами в ледниковый период.

Русские не давали расслабиться, перестрелки продолжались круглые сутки, они могли то усиливаться, когда штурмовые отряды пытались проникнуть в казарменные помещения, то стихать, когда русские совершали передислокацию.

Стрельба давно превратилась в естественный фон, под который они ели, спали, справляли нужду, перевязывали раненых, хоронили убитых.

Но майор, привыкший к тактике русского боя, чувствовал, что назревает нечто серьезное. Он даже не удивился, когда в следующий час пальба началась одновременно со всех сторон. Русские вновь проверяли их на прочность.