Люди Великой реки (том 2)

Судов, урядников и тюрем тут нет, каждая банда на своей территории свой суд вершит. А приговоров здесь всего три: могут оштрафовать и попадешь ты на такие деньги, что последние штаны продашь. А чтобы не думал, надо расплачиваться, или не надо, колдун наложит «Временную печать». Не привезешь деньги за отпущенный срок – сгоришь как свечка, и никто не погасит. А будут гасить – еще больше помучаешься. А если не рассчитаешься, но прятаться не станешь, то могут самого в рабство продать. Или убьют. Пристрелят сопротивляющегося, или как-нибудь творчески подойдут к казни сдающегося.

Так что лучше сопротивляться, пуля лучше котла с маслом, например. И даже петли.

Хотя… я посмотрел на друэгара, изображавшего к гардеробщика. А друэгар то колдун. Только прикидывается скромнягой, принимающим плащи и пыльники от посетителей. И в карманах у него что-то понапихано, Силой так и прет. Наверняка какие-нибудь боевые амулеты, чтобы можно было буйных обезвреживать. И на шее под одеждой что-то висит.

И посох у него с навершием к стойке прислонен. Учтем.

– Прочитали? – спросил нас один из орков, с затейливой татуировкой на лбу, над правым глазом, показав на вразумляющий плакат.

– Прочитали – кивнул я – Вопросов нет.

– Раз нет, то проходите – сказал второй орк, с огромной рубиновой серьгой в ухе.

Мы прошли за еще одни двери и оказали в здоровенном зале. Я даже сперва замер от неожиданности. Тут человек двести могло рассесться при желании. Ну, сто пятьдесят, может быть.

Но не меньше. Высоченный потолок, из-под которого на цепях висят люстры с лампочками, прикрепленными к тележным колесам. Пространство на головой пересекают поперечные балки, на них террасой лежит галерея, на которой тоже столики. Длинная стойка, за которой двое в кожаных передниках. И длинные дубовые столы с длинными же дубовыми лавками. Все неподъемное, драться не получится.

Посредине зала горит огромный очаг, дым от которого уходит в широкую трубу, а отблески пламени мечутся на стенах.

Вокруг него буквой «П» огромный стол, и несколько человек сидят за ним и сами себе жарят мясо на шампурах, расположив их над грудами тлеющих углей, которые служитель время от времени отгребает кочергой из пламени. Ну, такое у аборигенов часто бывает – каждый в трактире может взять жареное мясо, или потребовать сырого и зажарить себе сам. Традиция вроде как, проистекающая отчасти из опасения, что вместо нормального мяса подсунут не пойми какое.