Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Он всё говорил, говорил, говорил…

А меня, убаюканную тембром его голоса, все больше и больше клонило в сон. Казалось, я уже совершенно не разбирала ничего из сказанного, мысли путались, глаза закрывались…

Проснулась я уже утром. Сама. Яркое солнце било в панорамные окна, вызывая головную боль, но уже какую-то легкую, хотя и слегка нудную. Хотя бы на этот раз виски уже не кололо, не разрывался затылок, а значит, все уже не так плохо.

Да и в общем, я чувствовала себя на удивление сносно, хотя каждое неосторожное и необдуманное движение до сих пор причиняло боль в ребрах.

Но организму, в общем-то, было наплевать на все мои неудобства, и мои поползновения по стенке до уборной пришлось исполнять на бис.

Было в это утро и еще несколько хороших новостей, но и плохих тоже. Одним из плохих стало то, что тело под повязкой начало чесаться, ужасно хотелось принять душ. Увы, я понимала, что это вряд ли возможно, и решила ограничиться хотя бы простыми утренними процедурами. И вот тут, к счастью, я обнаружила что-то хорошее, а именно: новую зубную щетку, еще в упаковке, новую расческу и даже флакончик с пенкой для умывания, тоже новую.

Все это лежало на полочке над раковиной, практически не оставляя сомнений в том, для кого все это было предназначено. Кроме того, на стиральной машинке я обнаружила упаковку с новой пижамой, и уж ей-то обрадовалась больше всего!

И тут же немного расстроилась — надевать мягкую ткань на грязное, вспотевшее тело не хотелось. Но и выбора не оставалось.

Не могла же я продолжать ходить перед малознакомым мужчиной почти без одежды!

На то, чтобы натянуть просторную пижамную кофту, ушли все силы, я даже не сразу заметила, что она мне точно по размеру.

Я здорово переоценила свое состояние, и из ванной уже почти выползала. Услышав шум со стороны кухни, оценив расстояние до нее, затем до дивана, и выбрала наименьшее из зол, принимаясь так же передвигаться аккуратно по стеночке. До комнаты я бы просто не дошла…

Мое «эпичное» появление на просторной кухне было встречено фанфарами — стеклянной салатницей, грохнувшееся на пол, и не разбившейся только чудом.

Похоже, едва переставляющая ноги девушка, бледная как смерть и с подбитым лицом — это не то зрелище, что привык видеть Кирилл Станиславович поутру.

Однако, как оказалось, возмущался мужчина совершенно не по этому поводу:

— Лиза, зачем ты встала?!

— Так получилось, — попыталась я оправдаться, с трудом дыша.