Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

 — И чем же? Надеюсь, не только тем, что сижу ночью на перилах и ем чизбургеры?

— И это тоже, — слегка рассмеялась я. — Характер людей можно определить по их привычкам. И, даже если не брать нынешнюю ситуацию, а судить по прошлым твоим поступкам, складывается определенное впечатление. Не говоря уже о моем спасении, я видела, как ты обращаешься с людьми.

— И как же я с ними обращаюсь?

— Одинаково, — не смогла сдержать я улыбки. — Ты обращаешься с ними одинаково. Не важно, кто перед тобой: друг, незнакомый человек, твой работник, кто-то из равных тебе или просто обслуга.

Ты никогда не воспользуешься своим положением, чтобы унизить другого, не станешь так самоутверждаться. И не станешь кичиться тем, кто ты есть.

— Кажется, я начинаю понимать, о чем ты, — аккуратно скатывая между ладоней упаковочную бумагу, произнес мужчина, слегка усмехнувшись. Порыв прохладного ветра колыхнул длинноватую прядь русых волос у его лица, и я невольно засмотрелась. — Мне никогда не нравилась сама идея самоутверждаться за чужой счет.

Я предпочитаю быть тем, кто я есть, потому что добился этого сам. И если кто-то не добился таких же высот, почему я должен его за это не уважать? Видишь ли, Лиза… деньги заработать сложно, ты сама прекрасно знаешь об этом. Но еще сложнее, даже не имея денег, стать кем-то.

— Ну, не думаю, что обычную няню можно назвать кем-то. Младший воспитатель даже не играет особой роли в воспитании детей. Выражусь грубо, но мы скорее так, на побегушках.

— Почему нет? — посмотрел на меня Громов, как мне показалось, с легкой хитрецой.

— Лиза, ты себя недооцениваешь, — мужчина покачал головой, улыбнувшись. — Наша жизнь как механизм. Убери один маленький незаметный винтик и все развалится.

— Я уже говорила, что ты философ? — фыркнула я, болтая ногами в воздухе, чувствуя, что наша беседа по душам на самом деле мало похожа на философскую. От очередного порыва ветра я невольно поежилась — с реки несло холодным воздухом.

Кирилл тут же принялся стягивать с себя кожаную куртку. И я вовсе не сопротивлялась, когда он накинул ее мне на плечи:

— Нет ничего плохого в размышлениях.

Пока человек мыслит, он живет.

— Возможно, — улыбнулся мужчина. — Но если и так, я не помню, кто это сказал.

— А, то есть, и всемогущий Кирилл Громов всё-таки не безгрешен? — спросила я, пытаясь сохранить серьезное лицо.

— А я смотрю, неуверенная в себе няня снова поверила в себя? — усмехнулся мужчина, доставая из кармана телефон. Мельком взглянув на дисплей, он принял вызов. — Одну минуту.