Илья потом признался, что он испугался. Не за меня, а меня.
Свекровь что-то отвечала, но я не слушала.
– Мы уезжаем. – Это относилось к моему мужу и плачущему ребенку у него на руках.
И мы уехали.
В машине Ева тотчас успокоилась. Маленький Антон – и тот дольше расстраивался из-за случившегося, а ей было достаточно, что мама с папой на ее стороне. Дома она уснула от переживаний прямо на стуле в прихожей, не успев ни помыть руки, ни дойти до кровати, и Илья тихо перенес ее в постель. Я посмотрела на ее упрямо прикушенную даже во сне губу и тихо прикрыла дверь.
Муж сидел на кухне.
– Я больше к ней не поеду, – ровно сказала я. – Ни я, ни дети.
Непроизнесенным осталось: ты можешь ездить сколько пожелаешь.
Но того, что я увидела, мне было достаточно. Мои страхи начали сбываться: свекровь пыталась подчинить себе моих детей, сломать их, причинить им боль. Сегодня она столкнулась с серьезным сопротивлением материала. Но я не буду больше подвергать свою дочь такому испытанию.
– Я тоже, – сказал Илья.
Я вопросительно взглянула на него. «Нельзя бросать родителей, что бы они ни творили», – тысячу раз повторял он мне. Я возражала, что между «бросать» и «приезжать каждую неделю» есть варианты, но оба мы знали: для его матери других вариантов нет.
– Мама перешла все границы, – сказал он.
«И это вы виноваты, – мысленно добавила я. – Вы подлаживались, подстраивались, играли по ее правилам – вы, все четверо, даже пятеро, включая Люсю, – однако у Люси есть хотя бы одно оправдание: она попала в зависимость.
А вас, троих выросших детей, извинить нечем.
Что мешало вам хоть раз договориться между собой и дать понять матери, что она зарвалась в своем желании быть муравьиной маткой? Что вы не станете больше потакать ее безумию? Вы могли объединить силы тысячу раз за эти годы! Поводов хватало.
И все же вам ни разу не удалось то, что получилось сегодня у семилетней девочки.
Допустим, твоих сестер удерживают родительские деньги. Ни одна из них не испытала на своей шкуре, каково это – работать с утра до вечера всю неделю; возвращаться домой, не соображая от усталости, где твой подъезд; быть увлеченным своим делом настолько, что забывать поесть.
Даже Варвара с ее трехдневной рабочей неделей. Что же говорить о Кристине!
Но с тобой, милый, все иначе»."
"Строго охраняя свою независимость, я сразу решила, что не польщусь на уговоры: «Пусть малыши побудут у нас, пока вы в отпуске» или «Мы возьмем их на все лето, чтобы они дышали свежим воздухом».
