Наша кроличья нора – это жабье царство с мухоморами и ряской.
Я оглядела лягушат с ужасом. Теперь в каждом мне виделся коварный жабий сынок.
Не дождетесь! Я буду ужинать бабушкиной пшенной кашей с тыквой, а не сырыми мухами в вашем проклятущем болоте!
Я убежала домой, радуясь, что избежала злой участи.
Но вот я прячусь в чужой мансарде, прижимаюсь носом к стеклу, – девочка, которая всегда слушалась старших.
И почему тогда мне чудится, что вокруг стоит гнилой запах болотной трясины?
Глава 11
Сергей Бабкин
Прежде чем покинуть Москву, Сергей решил предпринять еще одну попытку разобраться с Богуном на месте.
Казань далеко, а Григорий вот он, под рукой. То, что не удалось с первого раза, может получиться со второго.
Кроме этого очевидного соображения, он хотел задержаться из-за Макара. Богун – уголовник с неясными намерениями. Бабкин подозревал в нем мелкого ворюгу, только не мог понять, на что именно тот нацелился. А вот Илюшин ухитрился вытащить на свет Божий какую-то невообразимую дрянь, и воняло от этой дряни так, что у Бабкина шерсть вставала дыбом.
Кристина, узнав об отпечатках, вызвалась помочь. Но у нее ничего не вышло.
– Если он не за столом, то помогает отцу, – сказала она, – и все делает в тонких резиновых перчатках. Отец заметил, спросил, а Гриша ответил, что у него с детства псориаз, нужно защищать кожу от любых воздействий.
В воскресенье Бабкин снова был у Харламовых. Глядишь, Богун попривыкнет к нему и расслабится.
Ничего не изменилось. Сергей повесился бы с тоски, если бы ему пришлось каждую неделю обедать с родителями, и особой радости в окружающих он тоже не замечал.
Что-то было не в порядке и помимо Богуна.
Объяснение нашлось между солянкой и фаршированным гусем, когда для главы семьи поставили отдельную тарелку c овсянкой на воде.
– Виктор Петрович после отравления на диете, – пояснила Ульяна
Бабкин вопросительно взглянул на нее.
– Как, Кристина вам не рассказывала?
Рассказ о смерти соседки так огорошил Сергея, что он даже забыл выразить приличествующие случаю чувства.
Понял, что сидит с каменной физиономией, только по насмешливому взгляду жены Харламова-среднего – той самой, с челкой и кольцом.
– Ты мне ничего не сказала! – Он обернулся к Кристине, и на этот раз притворяться ему не пришлось.
– Я как-то не подумала… Прости, милый, не хотелось тебя огорчать, – нашлась она. – Я знаю, как ты за меня переживаешь!
Гусь вместе с его начинкой встал Бабкину поперек горла.
