Отцветающие астры. Черепичные крыши домов на другой стороне улицы."
"Розовые волосы, вставшие торчком, и покрасневшие глаза придавали ей сходство с панком, упоровшимся какой-то дрянью. Года три из моей бурной юности прошли в чередовании разных субкультур.
Примерить образ панка на Варвару тем смешнее, что старшая сестра Ильи – консерватор до мозга костей. Расскажи я ей хотя бы десятую часть приключений моей молодости, она бы, пожалуй, сочла меня сумасшедшей.
Помню, однажды я обмолвилась, что пару лет путешествовала автостопом.
В то время это было мне необходимо: убедиться, что дорога может быть не тем местом, где придет смерть и заберет самое ценное, а всего лишь маршрутом из точки А в точку Б. Линией на карте. Запахом потной рубахи водителя большегруза. Но не смертью, не бедой.
Бедный мой папа! Как страшно ему было меня отпускать, и как он героически не говорил мне ни слова против! Я раз за разом уходила в долину теней, испытывая себя, изгоняя из нутра визжащую от страха и горя девчонку, боящуюся всего: машин, бензиновой вони, проносящихся деревьев за окном, самого движения… Я не знала тогда, что мои кошмары можно «прорабатывать» с психотерапевтом.
Что таблетки, подобранные врачом, спасли бы меня от страха. Мне пришлось спасать себя самой, и я выбрала раз за разом окунаться в свой ужас, потому что не видела других способов избавиться от него.
У меня ушло два года на исцеление. Но я справилась, и я до сих пор этим горжусь.
О, надо было видеть лицо Варвары, когда я упомянула об этом опыте! Поджатые губы.
Осуждение в каждом жесте.
«Порядочные женщины так себя не ведут!»
Вслух она сказала, что в чужих машинах всегда мерзко пахнет.
Согласитесь, есть некоторая ирония в том, что она собирается выйти замуж за шофера.
Варвара нервно мяла край своей футболки.
– Таня, я на тебя наехала несколько дней назад… – наконец выдавила она. – Насчет папы. Ты прости меня, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло.
– Все в порядке! – запротестовала я.
– Нет, не все! Я иногда дурею, ищу, на ком сорваться, а тут ты… – Простодушное ее признание позабавило меня, но жалость пересилила. – Надо бы на папу, но как на него срываться, если он только из больницы, едва живой…
– А на папу-то за что? – удивилась я. У Варвары очень нежные отношения с отцом.
Она раздраженно махнула рукой:
– Он маму подвел! Седина в бороду, бес в ребро. Тоже мне, престарелый ловелас!
Я так и села.
