Огрызнувшись на кого-то «я не логист», он протиснулся к ней среди шкафчиков, фикусов и нагромождения папок.
– К переезду готовимся, – пояснила женщина. – Присаживайтесь, пожалуйста. Я – Динара.
Сергей подумал, что транспортной компании, которая так организовывает собственную передислокацию, он не доверил бы перевезти и дохлого енота, но вслух изложил, что за дело привело его сюда.
– Я, конечно, помню Григория. – Динара нахмурилась. – С ним что-то случилось?
– Посмотрите, пожалуйста, это он? – Не ответив на вопрос, Сергей протянул ей свой телефон.
В последний свой визит к Харламовым он незаметно сфотографировал Богуна. Живое фото всегда лучше паспортного.
Динара некоторое время рассматривала его, нахмурившись, и наконец покачала головой.
– Я не знаю, что это за человек. Извините.
– Он у вас не работал?
– У нас много сотрудников, я не помню всех в лицо… Но это не Гриша. Хотя что-то общее просматривается… – Она пригляделась. – А нет еще фото?
Еще фото у Бабкина были. «Раз уж не получается снять отпечатки, хоть рожу твою запечатлеем», – мысленно сказал он в воскресенье и наснимал Варвариного жениха со всех сторон.
Он предъявил Динаре левый профиль, правый профиль и фас, Богуна смеющегося и Богуна хмурого. Он бы черта лысого ей предъявил, лишь бы она ответила, что за тип окопался среди Харламовых.
– Ой нет. Я его точно не знаю. Венера, посмотри, пожалуйста!
Волоокая женщина с дивным именем Венера явилась на зов из зарослей фикуса, неторопливо покачивая бедрами. Она несла себя как амфору с драгоценным содержимым.
– Не встречала такого, – мелодично сказала она и взмахнула на Бабкина ресницами. Он покрепче ухватился за стул. – Что за человек?
– Я как раз выясняю… – сказал Сергей, стараясь не пялиться в декольте.
– Из Москвы товарищ приехал, – пояснила Динара. – Что-то с Гришей случилось.
– Он уволился некрасиво, – сказала Венера и вновь одарила Бабкина взглядом темно-карих глаз, обещавшим вечное блаженство. – Тимерхан, помнишь, у нас водитель уволился, сорвал доставку?
Сергей насторожился.
Подошел Тимерхан и действительно вспомнил Богуна, который был тихий ответственный человек, ни одной аварии, но враз перечеркнул доброе к себе отношение, уйдя совершенно по-хамски. «Мало работать хорошо, уходить тоже надо порядочно, людей обижать не следует», – говорил Тимерхан чудесным бархатным голосом, который хотелось слушать едва ли не больше, чем смотреть на амфору.
Мир благодаря этим троим потихоньку упорядочивался.
