– А, это нам в другую часть… – Он свернул, и они оказались на деревенской улице, где драный петух ходил туда-сюда через дорогу, как хозяин. – А трасса почему разбита – она из-за карьера разбита.
– Какого карьера?
– Песчаного. В Парчеге. Могу вас туда потом отвезти. Хотя смотреть там нечего.
– А где есть чего? – Бабкин никак не мог понять, что его смущает, пока не осознал: тихо было вокруг. Ни привычного шума машин, ни детских криков.
– Допустим, село Ыб. Красивое. Церковь старая, Вознесения Господня…
Сергей отвлекся от созерцания окружающей местности.
– Как вы сказали?
– Церковь Вознесения…
– Нет-нет, до этого?
– Село Ыб.
«Машке бы понравилось», – подумал Сергей. Церковь Вознесения в селе Ыб. Мощно. Отдает Стругацкими. В самолете он прочитал, что Зеленец раньше назывался «Шордоръяг». Жалко, что заменили.
– А как жители Ыба себя называют? – спросил он.
– Да что ж вы все об одном, – в сердцах сказал водитель и замолчал.
Некоторое время тряслись по буеракам в тишине. Только кресло под Бабкиным поскрипывало, точно седло.
«Опять скрипит потертое седло…» Мушкетеры десять лет спустя, мушкетеры двадцать лет спустя, мушкетеры одной ногой в могиле."
"По обеим сторонам дороги вверх по косогору взбирались бревенчатые дома – основательные, добротные. Но кроме петуха, который не годился даже на суп, Бабкин не встретил живности, которая должна была прилагаться к такому пейзажу. Пара блохастых дворняг не в счет. И пустовато вокруг – ни малышни, ни хозяек, ни даже старух на лавочках.
– Так что с карьером? – спросил Бабкин.
– А, вы про дорогу… «КамАЗы» ее разбили. Ездят груженные песком под завязку. А покрытие на такую нагрузку не рассчитано. Из Парчега в школу возят детей по колдобинам – ну, куда это годится… Директор «Зеленецких Альп» говорит, у них приток туристов снизился. Кто к ним по разбитой дороге поедет…
– Директор чего, простите?
Водитель покосился на него, подозревая насмешку.
– Альпы. Зеленецкие. Горнолыжная база наша.
– Хорошая? – осторожно спросил Сергей.
– Других-то нет…
По левую руку Бабкин заметил избу, осевшую, точно стог сырого сена. Табличка с номером проржавела настолько, что цифр было не разобрать, но он был уверен, что нашел искомое.
– Вот вроде бы ваш адрес… – Водитель притормозил, вглядываясь в мертвые окна. – Только не живет никто.
– Ничего, я с соседями поговорю. Вы меня подождете?
– Да уж ясное дело. К чему пустым обратно ехать…
Бабкину почудилось в его голосе некоторое сомнение.
