На глазах Сергея из ерунды, в отношении которой он толком не определился, бзик ли это Макара или один из тех розыгрышей, что Илюшин отмачивал с неизменно серьезной физиономией, – из-за дурацких буковок, из-под нарисованной двери выползла смерть, сграбастала живого человека и утащила за собой. Как если бы Буратино проткнул носом холст, а оттуда стремительно выхлестнуло гигантское щупальце, оставив на спине взвизгнувшего Артемона кровавый след.
Все было неправильно. Все.
И книжонка эта поганая…
– Рассказывай, – мрачно потребовал Сергей, переступив порог илюшинской квартиры.
Макар положил перед ним лист с иллюстрацией.
– Я до последнего не обращал внимания на надпись. А она разгадывается за пять минут. Гласные он переворачивает и добавляет к полуокружности одну или две линии, в зависимости от…
– Да пес с ними, с линиями, – перебил Сергей. – Объясни мне, что за чертовщина происходит!
Илюшин отложил страницу. Только сейчас Бабкин заметил, что стол и пол забросаны обрывками и скомканными листами, по которым расползались буквы двух алфавитов.
– Мне нужно было раньше сообразить, что за текстом и сюжетом стоят разные люди, – сказал Илюшин. – Я все гадал, что же с ним не так… Ответ лежал на поверхности.
Он покрутил головой и зевнул.
– Кофе сейчас будет. – Бабкин пошел на кухню, вспомнив, что и сам не завтракал.
– И яичница, – вслед ему сказал Макар.
Они быстро поели и вернулись в комнату. Бабкин поставил на стол огромную кружку.
– Так, на чем мы остановились?
Макар побарабанил пальцами по столу.
– Я не мог понять, зачем нужно уничтожать книги. Знаю, знаю, – остановил он Сергея, который собирался вспомнить об их предположении. – Но допустим, речь идет не о писательских амбициях. Ведь никому не была известна личность автора. Варфоломеева не может найти ни одна поисковая система. Это псевдоним. Если наша версия была неверна, что еще могло подвигнуть неизвестного покупателя так быстро и организованно изъять тираж из продажи? Ответ может быть только один: в книге содержится информация, которая для него крайне опасна.
В эту гипотезу вписывается и нападение на Машину подругу. Автор, кинувшийся на единственного читателя своей книги, – это псих, как ты верно заметил. А если он нормален? Тогда за его поступком будут стоять веские мотивы.
Бабкин повертел гипотезу так и сяк.
– Ты же читал книгу дважды, – с сомнением протянул он. – Там про балерину и спасателя-импотента. Балерины, конечно, бывают разные…
– Это лишь означает, что мы чего-то не поняли.
