Алексей Борисович ему не нравился. В нем не хватало горения, азарта. Его, кажется, совсем не впечатлила рассказанная Макаром история о книге, которая самого Илюшина разве что с ума не сводила своей нелогичностью и непохожестью ни на что, с чем они сталкивались раньше. Им с Бабкиным доводилось встречаться с серийными убийцами. Но ни разу – с такими, которые написали бы зашифрованную книгу о собственных преступлениях.
Истрика же это не поражало. Сначала он попросту не понял Илюшина. Затем – не поверил. А поверив, принял происходящее как должное.
Илюшин рассмеялся бы, если б кто-то сказал, что в нем чрезвычайно сильно детское начало. Однако его чувства, когда он понял, с чем имеет дело, мало чем отличались от восторга и упоения мальчишки, нашедшего окровавленную карту с зашифрованным указанием маршрута к сокровищам. У Макара в буквальном смысле захватывало дух, когда он обозревал путь, пройденный убийцей.
– Что со вторым убийством? – спросил Истрик с видом ослика Иа-Иа, которому только что сообщили, что в лес к выходным завезут стаю макак.
– Здесь тоже хватает деталей. Я нашел в Сети кафе узбекской кухни «Зурна». Оно открылось двенадцатого июня две тысячи восемнадцатого года.
Следователь подобрался. Убийство, совершенное относительно недавно, заинтересовало его больше."
"– Дозвониться до них не получилось, они открываются только в двенадцать, – продолжал Макар. – Во всяком случае, подъезд, где было совершено убийство, просматривается от входа в кафе, если верить тексту книги, – а я полагаю, ему следует верить.
Думаю, это соседний дом. На карте видно, что кафе занимает отдельно стоящее небольшое строение. Надо узнать, когда и как долго перед «Зурной» работал зазывала. Таким образом, получим, какой срок нужно отсчитать от двенадцатого июня. Тут проще, чем со старухой: район-то известен. Вряд ли много мужчин среднего возраста были найдены убитыми в каком-то из ближайших подъездов. Это из ряда вон выходящее событие. Может быть, о нем помнят даже сотрудники кафе. А если они не сэкономили на видеонаблюдении…
Он задумался, оборвав фразу на полуслове.
Истрик не стал это комментировать. Он с той же молчаливой деловитостью записал выкладки Илюшина и позвонил.
Макар не вслушивался в разговоры следователя. Он мысленно шел за убийцей: две тысячи десятый, две тысячи тринадцатый, две тысячи восемнадцатый… А затем – два убийства подряд в сентябре. «И это только те, о которых нам известно. Надо опросить двух бородатых дятлов из издательства.
