Отрицательно покачав головой, делаю осторожный шаг назад и снова слышу голос парня.
— Ты куда собрался? А ну стоять! Совсем оморсарел, гадёныш!
Озвучивая последнюю фразу, тот делает шаг вперёд и я откидываю в сторону правую полу сюртука, кладя пальцы на рукоять ""Норса"".
— Оружие видишь? Ещё шаг и я пущу его в ход — уложу обоих на месте.
Тот резко тормозит, непонимающе глядя на револьвер.
— Вот как значит — как с мундирами связался, так и разбогател. Ты же один ускользнул после замеса у Борса, а эти гады никого просто так не отпускают.
В этом я с ним согласен — будь воля полицейских, я бы так и сдох в той камере. Но раскрыть обстоятельства своего освобождения это придурку, по понятным причинам не могу.
— Я выбрался чудом — повезло. И ты же в курсе — те, кто был в ""Озере"" и дожил до конца, с ""медузниками"" не сотрудничают.
Задумавшийся бандит косится на своего соратника — аргумент действительно весомый. Но всё же продолжает гнуть свою линию.
— А как ты тогда выбрался? Мало того, что у Борса выжил, так ещё и из полиции сбежал.
Чудом всё объяснить хочешь? Явились морские русалки и вытащили из камеры?
Разговор затягивается и вместе с этим растёт опасность, что кто-то может появиться у меня за спиной. Может быть один из обычных обитателей Горницы, который оценив ситуацию, сразу бросится бежать. Или ещё один из парней Дайла, способный всадить мне нож в спину. Поэтому, пытаюсь подвести беседу к финалу.
— Тем рейдом руководила политическая полиция! Дошло? Потому его и не предупредили ни о чём.
Ваш Борс не с теми людьми связался, чтобы заработать, вот его политические и накрыли. А я там вообще случайно оказался. Будь во главе обычные каледские ублюдки, меня бы сейчас месили ногами до состояния мяса или ещё что похуже. Но этим столичным уродам плевать на попрошайку с улицы — им другое нужно.
Сделав короткую паузу, чтобы информация успела впитаться в их мозг, продолжаю.
— А теперь уберитесь с дороги или я вас просто завалю. И даже Дайл согласится, что я поступил верно.
Оппоненты переглядываются и в разговору подключается второй из них.
— Откуда тогда деньги достал? Одежда новая, револьвер в руке и наверняка ещё по карманам осталось ещё что-то.
На лице говорящего отражается весьма понятная эмоция — чувство зависти. Ещё бы — только вчера эта пара считала себе крутой, а я был жалким оборванцем. Теперь же перед ними человек, вооружённый огнестрелом, о чём мечтает каждый из людей Дайла. Да ещё и прилично одетый.
