"
"Такой тип нищих у нас тоже имеется — основной интересующий их момент, это алкоголь. Не сомневаюсь, что девять десятых собранных денег у него уходит как раз на спиртное. Поэтому молча ухожу в сторону, заворачивая за соседний дом.
По дороге к Горнице дважды встречаются полицейские патрули, что странно — раньше такого количества мундиров около границ нашего района не ошивалось. Возможно решили воспользоваться ситуацией после гибели Борса и подмять Латэцу под себя. Если ни один из претендентов на место Борса не одержит верх в ближайшем будущем, то глядишь местные лавки и бары скоро начнут крышевать синемундирники.
Одну пару патрульных я замечаю издалека и успеваю свернуть в сторону. А вот вторые обнаруживаются неожиданно и всё, что остаётся — спокойно пройти мимо. ""Медузники"" поглядывают в мою сторону, но при виде более или менее приличной одежды, решают не цепляться. Всё-таки это ещё Латэца, а не Горница, где каждый житель априори считается преступником.
Когда вступаю на территорию своего района, контраст между ним и соседними кварталами немедленно бросается в глаза — хорошо, если из десятка газовых фонарей на улице работает хотя бы один.
Хотя, сейчас это мне на руку — позволяет избежать ненужного внимания и лишних встреч.
На одной из улиц останавливаюсь, услышав впереди какие-то звуки. Прислушавшись, понимаю, что это просто спор между мужчиной и женщиной, после чего осторожно шагаю дальше. По мере приближения, слова становятся более разборчивыми.
— За тридцать ноллов — только в рот и ничего больше.
— Да ладно тебе, ну? За такие деньги другие везде дают, а некоторые и по два раза.
— Тогда и вали к своим другим, которые воняют, как сдохший морсар. Хочешь ещё чего-то — доплачивай!
На момент остановившись, усмехаюсь. Занятное они выбрали место, чтобы уединиться. В тишине вечерней улицы, погружённой в темноту, снова слышится голос мужчины.
— Сиренское отродье — вечно пытаешься вытащить побольше.
Впрочем, несмотря на ворчливый голос, я вполне отчётливо слышу звон монет — у неизвестной вышло дожать клиента.
А совсем скоро улица оглашается хлюпающими звуками и негромкими стонами шлюхи — процесс пошёл. Осторожно прохожу мимо небольшого отнорка, где устроилась эта парочка. А спустя ещё десять минут петляния по запутанному лабиринту улиц, выхожу к дому Фурца. Замерев в соседнем проулке, какое-то время изучаю улицу и не обнаружив следов присутствия наблюдателей, устремляюсь ко входу, готовый в любой момент вытащить револьвер.
