Люби меня

Ни о каких долбаных чувствах не свидетельствует. Я не околдован. Даже о сексе больше с ней говорить не стану. Чисто рабочий вариант: мне все-таки нужно, чтобы она помелькала рядом.

Дело сделано. Остается спокойно дождаться результата.

Спокойно, блядь… Ага.

Всю тренировку об этом думаю. Представляю, как Богданова отреагирует, и дыхание в груди стопорится. По коже мороз летит. Поджилки трясутся. Знал бы кто из пацанов, которых сегодня яростнее обычного трамбую, что в моей душе творится, долго бы надрывали животы.

– Прокурор, ты, блядь, потерялся? Это, сука, тренировка! Не Еврокубок! Сбавь обороты!

Я это гребаное прозвище терпеть не могу. Только за него Тоха и получает очередного с локтя. А вовсе не потому, что осмелился подчеркнуть мое агрессивное состояние.

Из нашей пятерки Шатохин, конечно, ближе всех. Но и бесит чаще всего именно он. Ушлая гнида. Умеет пробивать в самый центр. И я сейчас не его выдающиеся «трехочковые» имею в виду. Тоха просто всегда чувствует, когда ты дестабилизирован, и чаще всего попадает в самую суть адского воспаления.

Остаток тренировки избегаю его, чтобы лишний раз не светиться.

А после… Несусь в раздевалку, как ни приказываю себе тормознуть.

Подхватываю трубу и… Да, мать вашу! Входящие от нее!

Сонечка Солнышко: Привет.

Сонечка Солнышко: Спасибо. Букет очень красивый.

Сонечка Солнышко: Что значит быть в твоей команде?

Пока нутро загорается оглушающей, сука, радостью, отвечаю ей, как мудак.

Александр Георгиев: Ты походу ошиблась адресатом.

Осознаю, безусловно, что веду себя не просто как рогатый принц… Блядь, уникальный долбоеб. Но иначе я не могу. Все сворачивает и выносит изнанкой наружу, заставляя меня тупо задыхаться от надрыва оставшихся эмоций.

Сонечка Солнышко: Отправлял. Больше некому.

То, что больше некому – это, несомненно, хорошо. Охрененно хорошо.

Но я все равно не могу вот так просто проглотить свое достоинство. Наверное, потому что оно у меня охуеть какое большое.

Александр Георгиев: Ха-ха.

Александр Георгиев: Ага.

Сонечка Солнышко: Саша… Ответь на мой вопрос. Что за команда?

Мне, блядь, всухую признаться, что я о ней вроде как мечтаю?

Это странно. Бред. Позорняк. Унылое говно.

Да я скорее сдохну!

Александр Георгиев: Придешь?

Набиваю и гашу экран. Откидываюсь назад, чтобы впечатать в стену затылок и перевести дух.

Руки дрожат. Блядь, да не только руки.