Люби меня

Раньше я думала, что любовь – это нечто прекрасное. Сейчас прозревать начинаю, сколько в ней всего помимо красоты! Порой кажется, что не пережить. Но отказаться невозможно.

В ту ночь я чувствовала жар и силу его тела. Каждую напряженную мышцу, каждый натянутый нерв, каждую пульсирующую вену… Всего его. Просто находясь в его объятиях, я будто полностью познала его.

И приняла.

Все те непоколебимые личностные качества, которыми он оглушает и подавляет других. Всю ту мощь, с которой он сам не всегда способен справиться.

Он был моим. Был.

По-настоящему.

Я это ощущала, пока он обнимал. Ощущала.

Пытаюсь спокойно перевести дыхание, но оно все равно теряется. Срывается, когда я улавливаю звук входящего сообщения.

Александр Георгиев: Что хочу, то вытворяю.

Прочитав эсэмэску, не могу сдержать эмоции. Они налетают изнутри, словно стая вырвавшихся из заточения птиц. Они долбят мои душу и плоть. Они их иссушают.

Сонечка Солнышко: В каком смысле? Мы можем поговорить? Мне нужно сказать кое-что важное.

Боже… Я написала это. Шаг сделан. Нельзя останавливаться теперь. Нужно донести все, что думаю.

Александр Георгиев: Не сегодня. Я с пацанами.

Сопротивляюсь разочарованию, но слезы все равно увлажняют глаза.

Сонечка Солнышко: Когда?

Александр Георгиев: Ну, утром могу заехать. А что за срочность?

Действительно!"

"Правда, только я скучаю? Вот так? После всего, что он выдал?

Очередная огненная волна приливает прямиком к сердцу. Заставляя его неистово пылать, уже медленнее к горлу ползет.

Сонечка Солнышко: До восьми. Позже я буду на работе.

Александр Георгиев: Ок.

Только у меня ведь не «ок». Ничего не в порядке!

Сонечка Солнышко: Не напивайся, как в прошлый раз.

Пишу это с жаром в пальцах. Остальные кожные покровы мурашками накрывает.

Александр Георгиев: Я не пью.

Александр Георгиев: Так, а что ты хочешь? Можешь написать.

Сонечка Солнышко: Слишком много, чтобы писать.

Александр Георгиев: Наговори.

Это предложение ощущается крайне соблазнительным. И все же… Нет. Мне нужна обратная реакция. Хочу видеть его глаза в тот момент, когда буду озвучивать свои мысли.

Сонечка Солнышко: Нет. Лучше утром. Пока.

Он не прощается. Он никогда не прощается.

А меня отчего-то рвет изнутри на куски. Я закусываю губы, крепко-крепко зажмуриваюсь, стискиваю кулаки… И все равно не удерживаюсь от самого болезненного вопроса.