Люби меня по-французски

— Без рубашки?

— Он изменился. И затем прямо в середине его большой «Извини За То, Что Был Таким Придурком» речи, Лукас постучал в дверь и сказал, что не может меня отпустить.

— О боже мой, Миа. Это как в мыльной опере!

— Я знаю. И прежде чем он закончил то, что говорил, появился Такер — в расстегнутой рубашке, заметь — и начал вести себя, как будто мы снова вместе. И я не знаю, что делать! — полились свежие слезы. — Сейчас Лукас, вероятно, думает, что я вернулась к Такеру, но я не возвращалась! Я хочу Лукаса, но не могу получить его! — я так сильно заплакала, я едва могла видеть, а мой нос тёк как у четырехлетки.

— Ладно, шшш, давай поговорим об этом, — успокаивала Коко. — Все будет в порядке.

— Как? — выла я.

— Мы разберемся в этом, милая. Боже, я бы хотела, чтобы Эрин была здесь. Она лучше в этих вещах, чем я, но я постараюсь придумать, что она бы сказала в этой ситуации. Ладно. Во-первых, ты хочешь вернуть Такера?

— Нет, — я была полностью уверена.

— И ты уверена? Даже если он, и правда, серьезен в том, что хочет изменить свое поведение и снова попытаться?

— Даже в этом случае.

Я больше не люблю его. И знаешь, что? — я фыркнула, когда осознание осенило меня. — Я полностью простила его. Я больше не злюсь на него, я знаю, что он сделал все правильно. Может, то, как он сделал это, было дерьмово, но все равно. У меня не было бы силы отменить все, и я рада, что у него была.

— Ладно, это хорошо. Никакой злости, плюс прощение — это прогресс. Что насчет Лукаса?

Я вздохнула.

— Я думаю, что влюблена в него. По-настоящему.

— Ты любишь его?

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Да, я люблю его.

— Что, ты думаешь, он чувствует?"

"— Я не уверена, в смысле, он не сказал, что любит меня или что-то подобное, но он был прерван прямо в середине того, что звучало, как многообещающая речь. Но Коко, он не хочет жениться. Он не хочет семью.

— Как ты узнала это?

— Потому что он сказал мне. Прежде чем мы признали, что у нас есть чувства друг к другу, он сказал, что никогда не хочет жениться.

И даже потом, когда мы поговорили о том, что чувствуем, он сказал, что не может ничего обещать.

— Ну, что, черт побери, он должен пообещать?

Я моргнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, ты только что встретила этого парня, всего шесть дней назад.

— Пять.

— Верно, пять. И вы сразу влюбились, так быстро, что у вас, вероятно, даже не было времени дышать.

Я выдохнула.

— Да. Дышать здесь было трудно.