Люби меня вечно

Меган появилась среди гостей только вечером, когда подали ужин, — и одна. Герцога с ней не было, и она объявила, что он этим вечером к ним присоединиться не сможет. Кимберли обрадовалась: она все еще не простила ему того, что он так поспешно осудил Лахлана.

Ей пришлось дожидаться окончания ужина, чтобы залучить Меган на словечко по секрету. И когда они в конце концов выскользнули в библиотеку, у Меган тоже оказалась новость.

— Лошадей нашли!

Кимберли изумленно захлопала глазами:

— Правда?

— Да! В заброшенной лесной хижине к западу от дома.

— Удивительно, — отозвалась Кимберли, качая головой при мысли об иронии судьбы. — Кажется, я как раз сегодня на нее выехала. Я хотела зайти и проверить, что в ней, но я была с виконтом Кэнстоном, а он опаздывал на какую-то встречу, так что мы вернулись сюда. Но я собиралась завтра ее отыскать.

— Нет-нет, не делай этого! Девлин сейчас там с кучей слуг дожидается, когда туда кто-нибудь придет. Он ужасно зол, потому что тот, кто отвел туда лошадей, оставил их вместе: двух кобыл и жеребца, без всяких перегородок между ними.

Удивительно, как это хижина вообще не рухнула.

Кимберли зарделась. Дамы на такие темы не говорят.

— Из того, что его светлость все еще в хижине, я заключаю, что вора там не оказалось. Но не осталось ли там хоть каких-то намеков на то, кто это мог быть? — спросила Кимберли.

— Милочка, я знаю, что ты считаешь Лахлана невиновным… — мягко начала Меган.

— Я не просто считаю, я…"

"Кимберли замялась. Теперь пришло время сказать правду — истинную правду.

И она была почти уверена, что если во всем признается Меган, больше никто об этом не узнает… Ну почти никто, поскольку она обязательно все расскажет герцогу. Она передумала и замолчала.

Напыщенный герцог Сент-Джеймс сочтет себя обязанным все рассказать ее отцу, поскольку он за нее ответствен и все такое прочее. А еще он сочтет своим долгом спросить, не произошло ли чего-нибудь нехорошего в ту ночь, которую она провела с Лахланом. Она сможет совершенно правдиво ответить, что ничего не произошло — в ту ночь.

Но угрызения совести из-за той, другой ночи обязательно дадут себя знать, и тогда… Нет, она по-прежнему не может этого сделать, особенно теперь, когда убедилась в том, что Билл Эйблз лжет.

Поэтому когда Кимберли заговорила снова, она сказала совсем о другом:

— Позволь мне задать тебе один вопрос, Меган. Как ты считаешь: у Лахлана очень сильный шотландский акцент?

— Нет, наоборот, чуть заметный. Иногда его вообще не слышно.