Люби меня вечно

Их план сработает, не может не сработать! Другого варианта… просто нет. И когда все будет позади, она сможет снова сосредоточиться на том, ради чего сюда приехала: на выборе мужа.

По правде говоря, Джеймс Трэверс, усаживая ее за стол, наклонился к ней и прошептал, что хочет завтра поговорить с ней наедине — по очень серьезному вопросу. Кимберли почти не сомневалась в том, что он собирается сделать ей предложение. Уже сама эта мысль должна была бы привести ее в восторг. А она вместо этого предавалась размышлениям о своем разговоре с Эйблзом и о том, как убедить Меган принять свой план.

Но теперь, когда разговор с герцогиней был уже позади, можно было подумать о Джеймсе — и Кимберли не могла понять, почему перспектива стать его женой не приводила ее в восторг. Они идеально подходят друг другу. Она не сомневалась, что может найти с ним счастье, — ну, почти не сомневалась. И отец будет чрезвычайно доволен: у него не найдется никаких возражений против ее выбора.

Конечно, оставался еще и Говард Кэнстон, который, похоже, забыл о своем предыдущем флирте и выказывал в последнее время большой интерес к ней.

Он был моложе Джеймса и интереснее внешне. После смерти отца он тоже станет маркизом, да и состояние у него не меньше, чем у Джеймса."

"Немаловажный факт — по крайней мере для нее. Относительно Джеймса и Говарда она могла не бояться, что их интересует только приданое, которое они получат от ее отца. Кимберли может уже после свадьбы сказать им, если пожелает, насколько она на самом деле богата.

Когда они узнают о наследстве, которое она получила от матери, оно станет для них приятным сюрпризом.

Вечером, вернувшись к себе в комнату после разговора с Меган, она раздумывала, что скажет наутро Джеймсу, когда…

— Ты стала поздно возвращаться, Ким.

— Боже правый! — ахнула она. — Испугали меня до смерти!

Из темноты раздался смешок:

— Ох, этого я не хочу.

— Да неужели? — пробормотала она, осторожно направляясь к камину за горящей веточкой, чтобы зажечь лампы.

 — И с чего это, позвольте спросить, вы прячетесь в темноте в моей комнате, Лахлан?

Она без труда определила, кому принадлежал голос из темноты.

— Прячусь? Нет, я просто дожидаюсь, — сказал он и объяснил:

— Я хотел тебя увидеть, пока ты не легла, чтобы ты рассказала мне новости. Поэтому пришел сюда и ждал.

— Увидеть меня? — переспросила она, зажигая первую лампу. Оглядевшись, она обнаружила его в удобном кресле у окна. — Ну вот вы меня и видите.