Люби меня вечно

Он ничего не мог с собой поделать. Он не стал бы так театрально решать свою судьбу — ни за что на свете, но дело было сделано, и он ничуть об этом не жалел.

Кимберли, напротив, вовсе не была довольна. Вид у нее был такой, словно ей страшно хотелось как следует его поколотить — или хотя бы разок ударить.

— Ты глупец, Лахлан, если думаешь, что все так просто.

Кинув ему эти непонятные слова, она вскочила с кровати и принялась разыскивать пеньюар. Ему пришлось напомнить своему телу, что сейчас не время сосредоточиваться на том, что она щеголяет перед ним в чем мать родила.

Но после минувшей ночи тело не склонно было его слушаться.

Кимберли злилась — больше на саму себя, чем на мужчину, лежавшего в ее постели. На этот раз она не могла свалить все на шампанское. Прошлым вечером она не выпила за ужином ни единой рюмки вина, была абсолютно трезва, прекрасно понимала, что делает.

И что она сделала? Всего-навсего испортила себе жизнь. А ради чего? Ради преходящего удовольствия! Она жаждала наслаждения, которое мог подарить ей Лахлан, — и подарил.

Но на этот раз она заплатит за это даже не одним, а двумя скандалами — и получит мужа, который любит другую. И все из-за того, что у нее не хватило силы воли не отвечать на ухаживания Лахлана Макгрегора.

Она вернулась к кровати, затягивая пояс на розовом пеньюаре, едва прикрывавшем грудь. Вырез доходил до талии — пеньюар был рассчитан на то, чтобы его надевали поверх ночной рубашки, а не на голое тело.

Кимберли была слишком расстроена, чтобы это замечать, слишком спешила излить хоть часть своей досады.

Но сластолюбец Лахлан не мог не приметить этого, несмотря на то что ее изумрудно-зеленые глаза метали молнии.

— Почему ты еще здесь? — возмущенно спросила она, испепеляя его взглядом. — Дожидаешься, когда сюда явится еще кто-нибудь проверить, правду ли сказала Мэри? Ты наверняка увидишь, что в коридоре дожидается с десяток горничных, чтобы посмотреть, как ты пойдешь к себе! Зачем их разочаровывать?

Он не стал обращать внимания на ее сарказм.

— Я жду, когда ты скажешь, что выйдешь за меня замуж.

— Я чего-то не поняла, Макгрегор. Разве тебя только что не застали в моей постели? Едва герцог об этом услышит, другого выбора у нас не будет.

Но не упоминание о заклятом враге заставило Лахлана стремительно встать, тоже выказывая некоторое недовольство. Он не намеревался шокировать Кимберли — тем не менее преуспел в этом.

Она густо покраснела.