Люби меня вечно

Ты был настолько зол, что, даже будь он в полном здравии, я считаю, ему это мало помогло бы, но, возможно, Кимберли придерживается другого мнения.

Он возмущенно взглянул на нее и повторил:

— Я не стану откладывать больше ни на минуту. Не оставив жене возможности снова начать возражения, герцог открыл дверь и вошел в комнату шотландца. За ним по пятам последовали Меган и трое крепких слуг, которые должны были отвезти Макгрегора к мировому судье после того, как Девлин с ним разберется. Конечно, для такого сильного мужчины, как Лахлан, и троих было бы мало, если бы его не избили.

В комнате было темно и довольно холодно. Огонь, который в начале дня разожгли в камине, давно потух, а стоявшие у дверей охранники, видимо, спугнули горничных. В слабом свете, проникавшем из коридора, можно было разглядеть Лахлана на кровати — он опять спал."

"Меган прищелкнула языком: состояние шотландца подтверждало ее намерения отложить допрос до утра. Но Девлин уже отдавал слугам распоряжение затопить камин и зажечь лампы в комнате.

Видя, что он явно не в духе, они поспешно повиновались. Поэтому Меган не стала его снова уговаривать перенести разговор. Если Девлин еще больше разозлится, это только осложнит положение шотландца. Впрочем, она не стремилась облегчить его положение.

Леди Кимберли рискнула высказать утром некоторые сомнения, но Меган все еще склонна была соглашаться с мужем. Она просто… ну немного жалела Лахлана в данных обстоятельствах. Ей страшно было подумать, как она станет рассказывать Маргарет об этом пренеприятном происшествии.

Пока дело удалось сохранить в тайне, но скоро все станут о нем говорить. Маргарет ужасно расстроится и не только расстроится — наверняка будет считать себя ответственной за происшедшее, потому что она пригласила его сюда, стремясь помочь родственнику мужа.

— Света достаточно, — говорил тем временем Девлин. — Подайте сюда вон тот тазик с водой. Я хочу точно знать, что он проснулся…

— А, Бога ради! — прервала его Меган, и направилась к кровати, громко приказывая:

— Вставайте, Макгрегор, и плесните себе в лицо водой — пока вам… не помогли…

Голос ее зазвучал менее уверенно, она ошеломленно остановилась, когда хорошенько разглядела лицо лежавшего в постели.

Тот открыл глаза и даже пытался сесть — хоть и с трудом. Щеки у него были в синяках, левая часть лица отекла, губы распухли и запеклись от крови, а на лбу красовалась огромная шишка, которую не могла скрыть упавшая на нее прядь волос.