Люби меня вечно

Единственным неповрежденным участком лица оказались глаза. Девлин ни разу в них не попал. Лахлан перед тем, как заснуть, снял рубашку — или кто-то ему помог, — и теперь, когда одеяло спустилось до пояса, стали видны следы ударов на груди и животе — темные синяки покрывали все тело. Хорошо еще, что у него не сломаны ребра.

— Если тебе неприятно на него смотреть, дорогая, можешь уйти, — раздался у нее за спиной голос Девлина. — Нет нужды здесь оставаться…

— Ничуть, — оборвала его Меган и с трудом продолжила:

— Вы окончательно проснулись, чтобы отвечать на обвинения, которые против вас выдвинуты, Макгрегор?

— Нет, я приложусь к холодной воде, если вы предоставите мне минутку…

— Вы… еще… не начали… — Кимберли еле переводила дыхание, стоя в дверях.

Она ужасно запыхалась. Как только она заметила, что герцог с герцогиней исчезли из гостиной, она со всех ног бросилась наверх. Сделав глубокий вдох, она добавила:

— Предполагалось, что вы сообщите мне, когда будете готовы его допрашивать, ваша светлость.

Девлин вздохнул.

— Леди Кимберли, нет никакой причины присутствовать…

— И тем не менее я вынуждена настаивать. После того случая, свидетельницей которого я была утром, здесь должен присутствовать незаинтересованный человек.

— Вашу защиту едва ли можно счесть действиями человека незаинтересованного, — ответил Девлин. Кимберли ахнула:

— Я его не защищаю. Я просто обращаю ваше внимание…

— Довольно!!!

Прервал их Лахлан, и так громко, что даже сам поморщился от своего тона.

— О Господи! — вырвалось у Кимберли.

— Вы уже два раза будите меня, — продолжил он чуть тише, хотя и не менее гневно. — Вы избили меня до потери сознания и заперли в комнате на целый день, без еды и питья. Так что это вы будете отвечать на мои вопросы, Сент-Джеймс, и начнете с того, в чем, черт подери, вы меня обвиняете.

— Это уже было… — начал Девлин.

— Повтори, — снова прервал его Лахлан; в зеленых глазах появился стальной блеск. — Я не стал бы спрашивать, если бы помнил, правильно?

Девлин несколько секунд хмурился, но потом кивнул, хоть и неохотно.

— Хорошо. У меня исчезли три очень дорогие лошади, и конюх утверждает, что слышал в конюшне ваш голос, прежде чем потерял сознание от удара.

— Мой голос?

— Минутку! — вмешалась Кимберли.