Ты уснешь один? — спросила Эмили, зная, что Хавьер воспримет ее слова как вызов.
— Конечно, — ответил он, и она почувствовала облегчение.
Она сомневалась, что сумеет лечь с ним в одну постель. Особенно сейчас, когда она знала, что он лгал ей.
Эмили добралась до гостевой комнаты, приготовилась ко сну, надела ночнушку и легла на кровать в комнате, которую она когда-то надеялась превратить в детскую. По ее щеке скатилась слеза.
Прошлого не изменить.
И если в данный момент Хавьер Касас придумывал план соблазнения своей жены, Эмили Касас планировала их развод.
Глава 4"
"Хавьер проснулся с чувством безмятежности, которого не испытывал годами. Похоже, Эмили не смогла заставить себя сделать в его спальне ужасный ремонт. Комната была по-прежнему скудно оформлена, но широкая деревянная кровать и арочный дверной проем, ведущий в ванную комнату, нравились Хавьеру. На стене у окна было множество растений — с маленькими шариками в форме сердца или язычков. Они удачно смягчали пространство.
Он откинул одеяло и почувствовал боль в ребрах.
Подождав, когда она утихнет, он стал дышать медленнее. Он не был таким беспомощным с самого детства, и от этой мысли стиснул зубы. Он заставил себя встать и добрался до ванной, где оставил обезболивающие лекарства.
Посмотревшись в зеркало, он увидел свое бледное лицо и впервые после аварии осознал собственные раны. Синяк на скуле стал пурпурно-желтым. Хавьер вздрогнул, осторожно растянув швы, наложенные по требованию его матери пластическим хирургом.
Хавьер никогда не был тщеславным, и его всегда забавляло то, как это удивляет людей.
Ему было наплевать на свои шрамы, он просто хотел поскорее вылечиться.
Эмили наверняка спала в соседней комнате, и он вспомнил времена, когда с наслаждением будил ее поцелуями и нежными прикосновениями, а она вздыхала от удовольствия. С тех пор прошло немало лет, но они по-прежнему могут быть счастливы. Он открыл кран и плеснул холодной водой на лицо, задаваясь вопросом, как быстро подействует болеутоляющее средство.
Хавьер подумал о том, как вчера блестели глаза Эмили, когда он рассказывал ей о шестнадцатом дне рождения Габи. Он заметил беспокойство и замешательство в ее взгляде. Она начинала сомневаться в том, что ее муж притворяется. Весь вечер он убеждал ее, что в самом деле потерял память, и чувствовал, как она пасует. Так бывало и в прошлом, когда Эмили спорила с ним о деньгах, которые он на нее тратил, или о подарках, которые ей делал, чтобы компенсировать часы разлуки.
