С губ Хавьера слетали нежности, которые он произносил по-испански, но ей не нужно было их переводить. Она чувствовала все, что он хотел ей сказать. Сейчас они были на одной волне, как никогда прежде. Казалось, сделка, которую они заключили между собой, сорвала все слои притворства и обнажила грубую и честную истину, с которой они не смогли разобраться несколько лет назад, потому что были слишком молоды."
"Хавьер никогда не был верующим человеком, но ни разу в жизни так часто за короткое время не просил судьбу помочь ему.
Он продолжал целовать и ласкать свою жену. Эмили слегка приподнялась со стола, и Хавьер улыбнулся: она всегда была страстной и экспрессивной, но сегодня стала еще несдержаннее. Эмили выкрикивала его имя, требуя поторопиться, но ему не хотелось нарушать их сделку. Он страстно желал свою жену, но знал, как много поставлено на карту, и не мог, не хотел рисковать.
Он дразнил Эмили, снова и снова приближая к оргазму, и наконец она зарыдала от удовольствия и обмякла в его руках. Немного успокоившись, он уложил Эмили в постель, опасаясь, что Сатана будет вертеться у его ног.
Эмили попыталась сонно возразить, но он накрыл ее покрывалом и ни слова не сказал кошке, когда та запрыгнула на кровать и устроилась между коленей хозяйки. Хавьер еще долго стоял у кровати и просто наблюдал за своей женой.
Эмили проснулась, ее тело трепетало от нежного удовольствия. Она улыбнулась кошке, которая свернулась калачиком в ее ногах.
Повернувшись, она посмотрела на часы: три часа ночи. Ей стало не по себе.
Подобное напряжение она испытывала после поездки с Хавьером в Альгамбру. Эмили знала: если она оставит все, как есть, Хавьер никогда не объяснится с ней до конца. Но, с другой стороны, она сама струсила и не стала его больше ни о чем расспрашивать.
Аккуратно, чтобы не потревожить кошку, она откинула одеяло, надела халат и спустилась вниз. В доме, окутанном тьмой и освещенном только лунным светом, царила совсем другая атмосфера. В гостиной она увидела, насколько резкими были изменения, которые она внесла в их дом.
Она думала, что Хавьер спит на диване, но его там не было. Ее кожа покрылась мурашками. Если бы не лунное сияние на его белой рубашке, Эмили не заметила бы его во внутреннем дворике.
Она наблюдала за Хавьером дольше, чем следовало бы, пытаясь собраться с силами, потому что интуитивно знала: все, что будет сказано дальше, окажется разрушительнее той черты, которую она провела между ними.
Ни один из них не мог так жить дальше.
