Она вращалась вокруг него, как Земля вокруг Солнца, — объяснила Эмили, и у нее перехватило дыхание. — И я не хотела стать такой, как она, рядом с тобой.
Слова Эмили поразили Хавьера, как удар в живот, и он отчасти пожалел, что задал ей этот вопрос. Если ранее он переполнялся гневом и обидой, то теперь ему казалось, что по его венам струится яд.
— Эмили…
Она подняла руку, останавливая его."
"— Ты не виноват, Хавьер. И я не виню тебя, — произнесла она достаточно быстро, чтобы он поверил. — Но я не говорила по-испански и никого здесь не знала.
Я отложила защиту диплома, чтобы остаться с тобой. Я стала ждать, когда ты вернешься домой, чтобы вместе провести выходные и просто поговорить. И даже тогда мне нечем было с тобой поделиться, только рассказать о том, что я купила для дома или приготовила на ужин.
Хавьер нахмурился, сбитый с толку:
— Я предлагал тебе поступить в местный университет.
— Да, — согласилась она, — но я не знала испанского.
— Ты могла брать уроки.
— Да, но тебе нравилось, когда я путешествую вместе с тобой, пока ты занимаешься делами.
Я должна была начать занятия, когда мы поехали на неделю в Севилью.
— Да, но…
— А через семестр мы поехали в Сарагосу.
Хавьер молчал. Ему не нравилось оглядываться назад и осознавать то, что он не понимал тогда простых вещей.
— Время шло, и ты работал все больше, а я была одна. И я подумала: если я вернусь в Англию, ты приедешь за мной. Я поняла бы тогда, что я дорога тебе.
Услышав ее признания, он задрожал от боли и обиды, которые они оба скрывали.
— Почему ты не приехал за мной? — тихо спросила Эмили.
— Я не мог. — Ему стало совестно.
— Почему?
— Потому что я подвел тебя. Я долгие годы добивался успеха, а когда дошло до самого важного в моей жизни — до тебя, — я оплошал. Я не мог смотреть тебе в глаза. — Хавьер зажмурился от боли, пока наружу вырывалась истина. — Мне казалось, если я не приеду к тебе и не увижу твоих упреков, значит, ничего и не было. Значит, я не подвел тебя, а ты не бросила меня.
Она обхватила рукой его подбородок и мягко развернула Хавьера лицом к себе, ожидая, когда он откроет глаза. Подняв веки, он прочел в ее взгляде понимание, прощение и боль, которая сжимала его сердце, как тиски. В наступившей тишине Эмили положила голову ему на плечо, и они сидели так до тех пор, пока рассвет не достиг вершины ущелья, сжигая тьму и заливая синеву неба золотом. А потом заорала Сатана, сообщая, что ей пора завтракать.
