Любимая игрушка Зверя

Я должна была быть разумной и взрослой, принять взвешенное решение.

Дьявол. Жестокая ирония. Безумная.

Из пылающего капкана нет и не может быть никакого выхода. Отрываюсь от земли. Но до небес не дотянусь, лишь в пропасть сорвусь, насмерть разобьюсь.

А я и не знала, что так бывает.

Поцелуи до потери сознания. Только одно на двоих дыхание. Пульс как отражение и продолжение друг друга. Зубы о зубы ударяются, но боли не ощущается. Одержимая жажда как награда за смертный грех. Зверь берет меня, будто шлюху. Грязно и развязно, буквально размазав по кушетке в кабинете гинеколога, использует, распластав под собой, будто самую дешевую девку.

Проникает вглубь размашистыми толчками, рывок за рывком вбивается до предела. Вгоняет член, словно ударяет молотом по наковальне, выковывает свое собственное наслаждение. Насквозь порочное и совершенно токсическое.

Его рот безжалостно зажимает мой, гасит все крики, пожирает стоны и вопли. Хищник неистов и ненасытен, ничем делиться с миром не готов. Хочет взять больше. Еще и еще.

Жестче. До колючих спазмов и тягучих судорог.

Реальность расплывается. Растекается от этих рваных и сокрушительных ударов. Сбегает, надеясь скрыться от жадных и похотливых ласк.

Но выхода нет. Нигде. Клетка захлопывается за моей спиной. Мосты полыхают далеко позади. Призрачная надежна испаряется под натиском голода.

Жгучая страсть. Вот наш приговор.

Глава 37

Обеденный перерыв обходится без обеда. Во всяком случае, без «обеда» в прямом понимании этого слова. Заказать бизнес-ланч я не успеваю.

Если честно, я даже не пытаюсь успеть. Вообще, про еду не размышляю.

Темень. Кромешная. Вокруг ничего нельзя разглядеть. Да и не нужно, никакой потребности в этом нет. Есть вопросы поважнее.

Мужские руки жадно изучают мое тело, задирают узкую юбку до талии, беззастенчиво исследуют полуобнаженный зад, оттягивают резинку чулка и отпускают. Боль ощущается точно мимолетная вспышка. Загорается и гаснет за одну секунду. Ослепляет, на краткий миг обостряет чувства, а после отступает, быстро и резко, схлынув будто прибрежная волна.

Рваный бой сердца. Напрочь сбитое дыхание. Удар за ударом. В бездну. В пропасть. В абсолютную темноту. Очертя голову, не разбираясь, не оборачиваясь, не глядя назад.

Еще. Умоляю. Еще.

Губы впиваются в губы. Жестко и алчно, ненасытно, крадут остатки здравого смысла, обрушивают последние преграды, по кирпичам разбирают, вмиг разрушают, выбивают опору из-под ног. Губы клеймят.

Господи. Боже мой.

- Ник, - выдаю сквозь стон.