Его глаза…мои глаза. Такие адски любимые глаза, такие ненавистно-любимые глаза. Как же я хочу, чтобы они смотрели на меня. Пусть с ненавистью, пусть с яростью, пусть с равнодушием. Пусть только смотрят.
- Ма…ри..на… - каждым слогом полосуя мне сердце.
И глаза снова закатились, закрываясь синеватыми веками. Моя рука метнулась к его лбу…он стал влажным. Жар начал спадать.
Глава 13
Люди боятся, а еще больше – стыдятся нищеты. Прячут ее под видимым благополучием, под картонными декорациями якобы удавшейся жизни. Чтоб никто и подумать не мог, что помада не брендовая и духи турецкая подделка, если и на это хватало денег.
(с) Ульяна Соболева. Отшельник
Когда-то его дед раввин говорил:
«Карл, ты не обязан рисковать жизнью и умирать ради кого-то, но ты обязан сделать все, чтобы кто-то не умер из-за твоего бездействия».
Двойственное высказывание, вполне в стиле деда Мойше, но в то же время умное и очень сильное по своей сути. Все, что говорил дед, он очень хорошо помнил, как заповеди из Танаха."
"Гройсман…совсем другую историю придумал для всех.
Совсем другую и для Марины. Потому что его настоящая история не была настолько привлекательной. Он придумал себе и дочь, и жену Сару. Особенно когда Марину жизни учил…Когда вез ее после того удара ножом…
«- Зачем вы все это делаете?
Он на меня не смотрел, смотрел на дорогу.
- Когда-то давно у нас с женой была дочь. Раиса. В твоем возрасте она связалась с плохой компанией и сбежала из дома. Ее нашли у дороги. Изнасилованную, избитую и мертвую. Потом их нашли, судили.
А мне то что…Дочку уже не вернуть. Жена умерла спустя год, после инсульта. Я много раз думал о том, что было бы, если бы поехал за ней тогда. Если бы не психанул и не сказал, что мне плевать на нее и она мне больше не дочь…И…Сара так говорила. Что это я виноват.
- Вы не виноваты…Дети не всегда вырастают такими, как хотят родители.
- Виноват. Родитель всегда виноват. Мы взрослые. Мы должны быть умней. И ум этот не в гордыне, не в том, чтобы победить, отвернуться спиной, а в том, чтобы уметь протянуть руку своему ребенку, даже когда он держит дуло пистолета у твоего виска.
Кто знает…может быть, если мы протянем руку, это окажется не пистолет, а букет цветов. Кто знает, что могло бы быть, если бы мы всегда протягивали руку первыми своим детям, а не ждали, пока они придут перед нами извиняться или удовлетворят наши амбиции и исполнят наши мечты, закроют наши гештальты. Гордыня - грех…
Я ничего ему не ответила. Да он и не говорил со мной.
