Иногда укладывала сына рядом с ним на одеяла, ложилась на край и пела колыбельные, ожидая, пока уснет. А потом смотрела на них обоих спящих и… и представляла себе, что мы не в подвале, что мы в нашем доме и спим все на одной постели. Они спят, а я любуюсь своими мужчинами. Удивляясь поразительному сходству, глядя, как у них у обоих слегка оттопырены мочки ушей, у обоих родинки возле ключицы и родимое пятнышко на затылке. Светлые волосы, синие глаза. Когда-то я прочла, что если женщина безумно любит мужчину, то ребенок обязательно будет похож на него…Теперь мне кажется - это правда.
Мой сын был настолько похож на Айсберга, что моментами от этого сходства становилось не по себе. Что будет, когда он вырастет? Изменится ли? Или, наоборот, будет становиться еще более похожим на своего отца.
В нашей другой жизни он бы любил этого мальчика? Смог бы принять его и назвать своим? Того…кого хотел уничтожить.
Стыдно говорить, но пока Петр лежал там…беспомощный, без сознания, я чувствовала, насколько он близок мне.
Что сейчас он всецело мой. В моей власти. Я могу трогать его волосы, гладить сильные пальцы, проводить ладонью по колючим щекам, заросшим бородой.
- С его появлением в этом доме ты изменилась. Теперь я вижу тебя настоящей, и теперь я знаю, кто ты на самом деле.
- Я никто…я лишь призрак без имени, фамилии и без жизни. Всего лишь бывшая содержанка Его Величества.
- Глупости. Будь ты просто содержанкой, его бы к тебе не привезли. Тот человек, который это сделал, знал, что ты значишь для его хозяина.
Лариса Николаевна спустилась поменять меня, чтоб я покормила Лешку, помыла его и уложила спать наверху. Мы и так провели весь день в подвале с небольшим перерывом на прогулку. Но я всем сердцем и мыслями была внизу. Словно мой уход мог повлиять на его самочувствие, и все резко ухудшилось бы. Словно, если я рядом, я контролирую.
- Ничего я для него не значила никогда. У меня было мое место…и вы не хотите знать, где и какое именно.
- Я знаю. Не вчера родилась. А еще я знаю, что когда этот человек бредит, то всегда говорит твое имя.
«Ни о ком» люди не бредят. Говорят, самые сокровенные тайны можно услышать в агонии умирающего, в бреду больного и в родах у женщины.
- Когда ненавидят, тоже остро помнят…
- Ненависть так близка к любви, как ни одна другая эмоция. Самое страшное – это равнодушие. Сегодня ему уже лучше и кислород выше, и температура не такая низкая. Надо, чтоб быстрее приходил в себя. На одной глюкозе далеко не уедешь.
