- Лжешь…, - палец продолжает гладить, и мне хочется плакать, меня трясет от его близости, от касаний, от понимания, что он совсем рядом, живой, настоящий. – Я слышал…как ты просила меня не уходить. Слышал, как молилась. Каждое слово слышал…Марина…
Не хочу. Не надо. Пусть не произносит ТАК мое имя.
- Тебе почудилось…ты бредил.
- Возможно…
Обхватывает мое лицо второй рукой и вытирает слезу…я даже не почувствовала, как она потекла по щеке.
- Где мой сын? – удар в солнечное сплетение, туда, где больнее всего и не заживает.
Зато отрезвляет.
Вырвалась из его рук.
- У тебя нет сына!
Усмехнулся и упал обратно на подушки. Ему тяжело дышать, я вижу, как сильно вздымается грудь и как выступили капельки пота на лбу.
- Ееесть…я точно знаю. Ведь я первым взял его на руки, когда он родился.
Вздрогнула всем телом и отстранилась, отрицательно качая головой. Он сошел с ума? Или все еще продолжает бредить?
- Бред! Ты не мог…тебя не было…ты…не мог!
- Мне принесли его…крошечного, в маленькой шапочке, завернутого в купленный мною плед с вышитой буквой «А» в уголке.
Я передал его…пока ждал, когда родится мой мальчик.
Стало трудно дышать, и я, всхлипнув, отползла назад от постели. Так вот чье это было…вот кто передал плед, вот почему ребенок имел запах ЕГО рук и его тела.
- Ты…ты не имел права… - прошептала и сжала руки в кулаки. Мне казалось, что он только что развернул мою душу и плюнул в самую сердцевину. – После того, как хотел ему смерти…не имел права. Без моего ведома…после того, как чуть не убил нас.
Не имел…права.
Вскочила и побежала наверх по ступенькам. Мне нужно было схватить своего мальчика, прижать к себе и убедиться в том, что он со мной. Мой сотовый звонит беспрерывно. На дисплее незнакомый номер.
- Да…
- Я сейчас приеду. Позаботься, чтоб меня никто не увидел."
"Голос Гройсмана заставляет замереть и покрыться мурашками. На доли секунд становится страшно, что он…заберет Айсберга. Да…заберет того, кого я сейчас и ненавидела, и боготворила одновременно.
Того, кто умел сказать мое имя так, чтоб у меня задрожали колени.
В дверях стояли две девочки в зимней одежде. Обе блондинки с очень светлыми глазами. Обе похожи на своего отца… и ни капли на свою мать. Старшая держит за руку младшую. Они испуганы и смотрят на меня с настороженностью и даже каким-то желанием сбежать. И мне тоже очень хочется сбежать. Я как между двух огней. С одной стороны - Айсберг там в подвале, а с другой - его дочери на пороге моего дома.
