Интересная, кстати, идея, надо будет обдумать… Так, опять я пытаюсь отстраниться от ситуации! А нельзя! Потому что ситуация заслуживает полного моего присутствия. На это прямо указывали выражения лиц моих партнеров, ради которых, собственно, экшн-камера бы и пригодилась. Бесценные выражения. Достойные запечатления.
Я, воспользовавшись моментом оторопения, вырвала свои конечности из жадных лап Давида, вывернулась из объятий Глеба и отпрыгнула в сторону, к стене, не забыв прихватить простынь.
— Чего удививлись? Знаю я о вашем споре.
Случайно услышала.
— Таня…
Глеб, мягким, плавным движением перепрыгнул через кровать, сделал шаг ко мне с явным намерением сграбастать опять, но я предупреждающе выставила руку перед собой:
— Не надо. Стой.
— Шатер, стой, — обронил Давид, поедая меня глазами, но не двигаясь.
— Да она же не понимает ничего, Дава! — обернулся на него Глеб, — она же думает…
— Пусть скажет. Скажи, Тань.
— Яааа… — О, привет, косноязычие, давно тебя не было. — Яааа… Не знаю, что вы ждете, чтоб я сказала.
Я не знаю, что вы хотите. От меня. От этого всего. Но я знаю одно: вы не имеете права указывать мне, с кем мне общаться, встречаться и выходить замуж. Понятно? То, что случилось… Это было… Я не жалею. Но пока не могу ничего сказать, не могу понять, что мне делать и как к этому относиться. И вы, своими ультиматумами мне совсем не помогаете.
— Таня, ты не думай, что для нас это… Ну, это вообще не то… Тот спор… Это все глупость, понимаешь? Глупость. Это было давно. А теперь… — Глеб замолчал, переглянулся с Давидом, тот кивнул, подтверждая.
— Я не хочу сейчас об этом думать и говорить… Мне надо с Юрой пообщаться.
— Мы все вместе пообщаться. — Давид поднялся, сделал шаг, сразу преодолевая все расстояние до меня. — Вместе. Обо всем.
Я понимала, что сделано это намеренно, чтоб буквально массой задавить.
Может, неосознанно, но парни — борцы, у них телесное идет перед умственным, и правильные реакции тела — это практически половина победы.
Вот и теперь, прекрасно понимая, как я реагирую на их близкое присутствие, а, может, даже и запах невольного моего возбуждения ощущая, потому что тело-предатель действовало вразрез с отчаянными сигналами мозга, они стремились быть ко мне как можно ближе, заставляя на физическом уровне подчиниться.
Сделать так, как они хотят.
Но, черт!
Я — это не только физика! Далеко не только!
Если бы я всегда шла на поводу у глупого тела, то давно бы повторила путь своей мамаши, и радостно раздвигала ноги за дозу.
