Я не успокаивала, оставила ее сидеть, взяла два кофе и понравившуюся до этого булочку.
Катя к тому времени уже подуспокоилась и только руки немного тряслись, когда кофе брала.
— И давно? — спросила я, подвинув к ней булочку.
— С сентября. — Катя поняла меня сразу, не стала переспрашивать. Умная девочка. Чего ж такая дура-то?
— И много… Успел?
— Нет… — длинный всхлип, курносый маленький носик покраснел, от него опять вспыхнули щеки ярким румянцем. — Я… Я же не разговариваю… Боюсь… И ухожу. Это сегодня… Задержалась…
Я пила кофе, смотрела на нее, раскрасневшуюся, смущенную.
А девочка-то прехорошенькая. Губа не дура у этого придурка. Разглядел… И ведь, судя по реакции, не отстанет просто так. А она и отпор дать не сможет…
— Ты приезжая?
— Да, в общежитии живу…
— На бюджете?
— Да… По итогам ЕГЭ. И золотая медаль…
— А родители?
— Я с бабушкой живу. Папы не знаю своего, а мама… Два года назад умерла.
— Прости.
Мы помолчали.
Честно говоря, я не знала, что делать. Чем помочь.
Не вечно же ей за моей спиной прятаться. Надо, значит, с Алиевым решать.
Хотя, может, передумает он, отстанет.
Полно других девочек, согласных.
— Где общежитие твое?
— Здесь, недалеко…
Тут она подняла на меня свои огромные глаза, опять заблестевшие слезами:
— Спасибо вам большое! Татьяна Викторовна, я не знаю, что бы я делала… Он… Он мне такие вещи говорил… Я испугалась, ноги словно отнялись… Я никогда не… Я училась все время, и к тому же мама болела долго, а потом бабушке помощь нужна была.
Я не умею совсем… Защищаться.
Я смотрела на нее, думала. И не находила выхода.
Черт! Да что же это такое? Зачем мне это надо? Да у меня вообще нет на это все сил! У меня своих проблем выше крыши!
И, кстати, вот они, мои проблемы!
Нарисовались!
Я увидела, как в дверях буфета появились две очень знакомые фигуры, низ живота потянуло так резко и сильно, словно я удар туда получила. Сладко-болезненный. Наверно, я изменилась в лице, не смогла сдержать эмоций, потому что Катя удивленно посмотрела на меня, а затем обернулась на дверь, наталкиваясь взглядом на двух парней, молча пялящихся на меня.
Я, тут же разозлившись на придурков, так легко сдавших свой интерес ко мне, отвернулась, справляясь с яростью.
— Татьяна Викторовна, а чего это они? — испуганным шепотом поинтересовалась Катя. И опять покраснела сильно и жарко, аж до шеи и кончиков ушей. Какая восприимчивая.
Да уж, точно губа не дура у придурка Алиева.
