Если, конечно, принимать за норму саднящее и тянущее ощущение в промежности. Но это было даже приятно. Сладко-будоражаще…
Господи, Таня, вот ты извращенка все же, оказывается!
Ну как так? Столько лет живешь в полной уверенности, что знаешь себя, как облупленную, а потом что-то происходит, и понимаешь, что вообще, абсолютно ничего о своем теле, темпераменте, постельных предпочтениях и не подозреваешь…
Ведь я никогда и подумать не могла, что разрешу, что позволю… Что буду получать от этого удовольствие, причем, такое, что прошлый опыт вообще не идет ни в какое сравнение!
И теперь мне, конечно же, стыдно.
Но, если бы мне предоставилась возможность повторить…
Я бы ею воспользовалась.
Не задумываясь.
— Татьяна Викторовна… — Катя сидела за столом, перед ней стояла чашка с остывшим кофе, глаза опущены, — я, наверно, зря… Вы, наверно, пожалели, что меня пригласили… Простите меня…
Черт! Значит, что-то слышала! А, может, и видела?
Я сглотнула, потом взяла себя в руки.
Это моя жизнь, мое дело. Оправдываться точно не буду.
— Катюш, все хорошо. Я рада, что ты согласилась. Давай пить кофе.
Катя чуть заметно выдохнула, улыбнулась.
Мы пили кофе, болтали, и я чувствовала, как отпускает постепенно напряжение. Катя была настолько легкой и приятной в общении, не напрягала, не вызывала раздражения. Милая, аккуратная девочка-отличница, которой не повезло попасться на глаза мелкому хищнику.
Кстати, а как вообще он ее разглядел?
Я задала этот вопрос Кате, та только плечами пожала.
— Я не знаю, Татьяна Викторовна… Я ничего для этого не делала, правда… Я не понимаю. Сначала все смеялся надо мной, я думала, издевается, старалась не обращать внимания. А потом… Потом начал гадости говорить. При всех. А я… Я не могу ответить. Теряюсь сразу, голос будто пропадает. Только краснею, как дурочка. Со мной никогда так не разговаривали, никогда не дразнили…
Ну да. Девочка-отличница.
Наверняка, всем в классе помогала, давала списывать. Все любили. Городок маленький, все друг друга знают. Даже хулиганы и отморозки знакомы. А тут поехала в столицу и нарвалась на реальную жизнь.
— Почему не пожаловалась в деканат?
— А что я скажу? — Катя подняла глаза, грустные-грустные. — Что обзывает? Гадости говорит? Это же глупость…
— Но ведь он приставал к тебе!
— Да… Это второй раз. И всегда не на глазах у других.
