Да, какая неожиданность! Наверно, никогда его величество не получало от одного и того же человека по морде и по яйцам. Нонсенс…
Глеб тоже улыбнулся, вспоминая. Давид выпустил очередную струю ароматного дыма, прищурился.
— Ну, я разозлился, решил на следующей неделе тебя добить. Дело чести, бля.
А вот это было обидно.
Самонадеянный какой мальчишка!
Фиг бы тебе обломилось!
— А тут Дава на выходных подсуетился, в обход уговора, говнюк… — Глеб бросил выразительный взгляд на невозмутимого Давида, и маска опять немного треснула ухмылкой.
Хитрой, незлобной.
— Это была судьба, брат, я же говорил…
— Да говорил, — Глеб немного повысил голос, сверканул глазами. Чувствовалось, что эта тема его задевает до сих пор. — Но у нас был уговор! А ты поступил, как говнюк!
— Еще раз так скажешь, брат, и будешь со мной в спарринге отношения выяснять…
— Да испугал, бля! Прямо пиздец, как! Я тебя, медведя, измотаю и вырублю!
— Мечтай…
— Ээээ… Вернемся к теме? — Я решила прекратить перепалку, потому что знала, что парни могут так пикироваться до бесконечности, с удовольствием и применением разнообразных интересных слов, и обычно это было довольно занимательно, но не теперь.
Не когда мне тут в чувствах признаются!
— А чего говорить-то? — Глеб посмотрел еще на Давида, невозмутимо пожавшего плечами, — Дава вернулся и поставил меня перед фактом, что ты теперь его.
Нифига себе заявочки!
А моего мнения, значит, не надо спрашивать?
И правильно, кто я такая?
— Я не согласился.
Мы поругались. Сильно. Впервые с армии.
А вот теперь почему-то стало стыдно.
Как тогда, когда поняла, что из-за меня поссорились двое близких людей.
— И решили выяснить уже с тобой. Чтоб ты выбрала. Одного из нас.
— А ты нас послала, — с усмешкой рокотнул Давид, — красиво так. Мне понравилось.
Я кивнула. Помню, помню… Еле дошла до кафедры тогда, так ноги дрожали.
Красиво, ага.
— Мы нажрались тогда, ты не представляешь, как… — Глеб поцеловал мои пальчики, я не была к этому готова, поэтому дрогнула рукой, сдавая свое внутреннее напряжение с потрохами.
Глеб радостно блеснул глазами, переглянулся с Давидом, потом опять глянул на меня, уже пришедшую в себя.
— И решили, что пока надо дать передышку тебе. И самим подумать.
— О чем?
— Обо всем, Тань… Говорю же, для нас это все впервые.
