И чувствуя на себе повелительный поощряющий, чернущий до жути взгляд… Ай, черт! Опять!
Я закусила губу, с силой щипнула себя за запястье и вернулась в реальность.
У парней кальян немного усмирил нервы, перевел беседу в более спокойное русло.
Глеб вообще откинулся на диванчик, перестав наконец-то меня мучить своей близостью. Прикрыл глаза, выпуская дым.
— Таня, мы с братом… — Продолжил Давид после паузы, — а Глеб — брат мне. Не по крови. По жизни. Так вот, мы с братом так попали в первый раз.
— Попали?
Я не поняла, решила уточнить.
Это кто попал? Это они попали? А я? Я???
— Да. Мы…
— Тань, — Глеб, после выразительного переглядывания с другом, перехватил инициативу, — ты же понимаешь, что вопроса с… Женщинами у нас не возникало никогда? Да?
Моя кривая ухмылка сошла за согласие. Ну, само собой, какие могут быть проблемы с женщинами у таких парней…
— Так вот… Мы никогда не думали, что возможно то, что вообще произошло. Для нас это все тоже впервые, как и для тебя, пойми.
— Глеб опять подсел ближе, взял за руку, — мы тогда, после клуба… Мы сами охерели.
Ага… Явно, не больше, чем я…
Давид не сводил с нас с Глебом взгляда, дымил кальяном, лицо его было непроницаемо, как у восточного Будды. Но в глазах… Ох, е-мое! В глазах был ад кромешный. Смесь всего на свете. Желания, похоти даже, отчаяния, откровения, и, где-то на самом дне, опасения… Он не был настолько уверен в себе, как хотел предстать передо мной. Он переживал. Что не сможет объяснить, не получится донести мысль.
Поэтому и говорил более активный и языкастый Глеб. Но Давид оставался главным. И в этой ситуации тоже. Отдавая инициативу другу, он в любой момент был готов подхватить, исправить, выровнять. Как готовый к прыжку тигр.
— Тань, помнишь в самом начале, когда я… Ну… Поцеловал тебя в кабинете?
Конечно, как не помнить…
— Так вот. Ты мне понравилась. Ну, ты мне сразу понравилась, если честно, а потом все сильнее и сильнее… Ну, ты в курсе… Я тогда, перед этим, с Давой поговорил.
И он, оказывается, тоже…
Короче, Дава правильно сказал, мы с ним — братья. Его семья меня приняла, моя семья его приняла. И мы никогда не ссорились из-за женщин. Вкусы разные. Да и не цеплял никто особенно. До тебя.
Мне опять стало жарко. Сухие пальцы Глеба мягко и обманчиво аккуратно скользили по моей ладони, вроде бы успокаивающим релаксирующим движением, а на деле, добиваясь совершенно противоположного эффекта.
