Глеб мимолетно сжал мою ладонь, шепнул, что сейчас придет, переглянулся с Давидом и вышел.
И я тут же сорвалась с места, не выдерживая больше напряжения.
— Куда? — срезал меня тихий бас Давида.
Я, избегая смотреть на него, пробормотала про туалет и выскочила, пока не поймал.
Торопливо дошла до кабинки, открыла воду опустила ладони в холод и от души шлепнула себя по щекам.
Приди, приди в себя, дура! Приди уже в себя! Нельзя так! Так реагировать, так думать, так подставляться! Ладно, в этот раз это был не мой студент! Но это же просто повезло!
Вся эта встреча тут, в кафе, была ошибкой! Я ничего не выяснила, кроме того, что не могу противостоять их власти над собой, но это и так был секрет полишинеля.
Ничего не решила. Ничего не поняла. Только то, что любой наш контакт приводит к катастрофе, к урагану, и, в итоге, приведет к моей гибели.
Я не могу с ними говорить без того, чтоб не думать каждую секунду о сексе! И это хе-ро-во! Вот именно так, Татьяна Викторовна, учительница русской литературы!
Тут дверь, которую я не закрыла, распахнулась, и в небольшом предбаннике стало невероятно тесно. Что, собственно, вообще не удивительно, учитывая, что рост Давида явно выше ста девяноста сантиметров, а вес точно больше ста десяти килограмм.
И все это сейчас заключено в маленьком пространстве предбанника туалета. Вместе со мной. И не надо смотреть в глаза, чтоб понять, что ему здесь надо. А я посмотрела.
И утонула без возможности всплытия.
Последняя мысль, перед тем, как меня затянуло в омут, была: ""Попала ты, Таня"".
Глава 28
Давид щелкнул замком, отгораживая нас от всего остального мира, и склонился, шумно вдыхая запах моей кожи.
"
"— Дав… Давид, ты что, Давид, ты с ума… — торопливо забормотала я, упираясь ладонями в широченную грудь, и не в силах оторвать взгляда от его чернущих дьявольских глаз, в которых сейчас был порок, было отчетливое отражение его мыслей, представление того, что произойдет, что он со мной сделает. Непременно сделает, и никто его не остановит.
И я не остановлю.
