Да, надо показать, что я понимаю причины их поведения. Это по-взрослому, это правильно.
— Татьяна Викторовна, ты не бойся нас, — заговорил первым Дзагоев, ужасно удивив меня этим.
Я как-то думала, что заводила у них Глеб.
— Я не боюсь. Откройте дверь. Я назначу время для консультации и…
— Татьян Викторовна, ну не держи нас за дураков, а? — развязный голос Глеба совершенно не совпадал с его жадным острым взглядом. — Как только ты выйдешь за эту дверь, фиг мы тебя еще разок так словим. Если вообще после всего в универе останемся.
Давай поговорим. Спокойно. Мирно.
Ага, мирно. Кто же так мирные переговоры-то ведет?
И на месте ведь не стоят!
Потихоньку подкрадываются… Хищники.
— Не пугай ее, — пробасил Давид, поворачиваясь к приятелю и глядя на него зло и раздраженно.
— Никого я не пугаю, дебила кусок, — тоже недобро огрызнулся Глеб.
А я поежилась. Очень уж эта беседа не походила сейчас на обычные дружеские перепалки, что мне доводилось слышать у них раньше.
Нет, здесь была реальная злость, ярость, нетерпение.
Словно на ринг выходят. И ненавидят друг друга не как соперников в бою, а как врагов. Смертельных.
Мамочки мои, это что же происходит сейчас???
— Пугаешь, вон на ней лица нет, одни глаза остались!
— Да это ты ее напугал, гад, на выходных!
— Нихрена я ее не напугал! Ей все понравилось! Она согласная была! Если б не этот урод, она уже моя была бы, понял, ты?
— А вот с этого места поподробней!
— Нечего тебе подробности знать, не твое это дело! Сам проебал ее! Вот теперь и отвали!
— Ничего я не проебал! Я ухаживал! А ты, скотина, в обход меня, в обход нашего уговора пролез! А еще и слово давал!
— Да ты вокруг еще три года бы танцевал! Ухаживал он! Да следами твоих ухаживаний вся рожа раскрашена! Ты на ринге столько не ловил рылом сколько от нее!
— Да что ты понимаешь, тупая деревня! Я все рассчитал! А ты…
Я слушала этот бред со все возрастающим изумлением, не умея поднять с пола отвалившуюся туда в самом начале перепалки челюсть.
Ощущение при этом у меня было, как у Алисы в Зазеркалье.
Какой-то вязкий кошмар, дурман и дикость.
Глеб наскакивал на Давида, как волк на медведя, оскалившись и чуть ли не хватая того за грудки.
Давид, обманчиво спокойно и лениво поворачиваясь в сторону угрозы, отвечал. Внешне вполне размеренно и четко, лишь немного повышая голос, и это жутко походило на рычание.
А я все никак не могла отделаться от сюрреалистичности происходящего.
Два моих студента на полном серьезе сейчас ругаются и делят.
